Тайная доктрина. Том II - Блаватская Елена Петровна - Страница 171

171

Итак, одно из семи эзотерических значений, которое подразумевалось под тайной распятия мистиками, изобретателями этой системы – разработка и принятие которого должно быть отнесено к самому началу установления Мистерий – раскрывается в геометрических символах, содержащих историю эволюции человека. Евреи, – чей пророк, Моисей, был так сведущ в эзотерической Мудрости Египта, и который воспринял их систему чисел, заимствованную ими от финикиян и позднее от других язычников, которым они теперь обязаны большею частью своего каббалистического мистицизма, – весьма искусно применили космические и антропологические символы «языческих» народов к своим особым тайнам – рекордам. Если христианское священство утеряло в настоящее время ключ к этому, то ранние составители христианских Мистерий были хорошо ознакомлены с Эзотерической философией и с еврейской оккультной метрологией и искусно пользовались ею. Таким образом, они взяли слово Эйш, одно из еврейских обозначений для понятия человек, и употребили его в сочетании со словом Шана или лунным годом, столь мистически связанным с именем Иегова, предполагаемым «Отцом» Иисуса, и воплотили мистическое представление в астрономическую величину и формулу.

Первоначальная идея «распятого человека» в пространстве, конечно, принадлежит индусам. Мур доказывает это в своем «Индусском Пантеоне», в гравюре, изображающей Виттобу. Платон принял ее в своем равноконечном кресте в пространстве

, «второй Бог, запечатлевший себя во Вселенной в форме креста»; также и Кришна представлен «распятым»[1327]. Также это повторено в Ветхом Завете в любопытном предписании распинать людей перед Господом, Солнцем, – что есть вовсе не пророчество, но имеет прямое фаллическое значение. В этом самом труде, полном намеков на каббалистические значения, мы читаем следующее:

Таким образом, тогда как фаллическое или половое значение «гвоздей распятия» доказано путем геометрического и числового толкования, мистическое значение распятия приведено выше в кратких замечаниях на это в связи с его отношением к Прометею. Прометей еще другая жертва, ибо он распят на Кресте Любви, на скале человеческих страстей, он жертва в силу своей преданности идее развития духовного элемента в Человечестве.

Итак, изначальная система, двойной глиф, заключающийся в идее креста, не есть «человеческое изобретение», ибо Космическая Мыслеоснова и духовное представление Божественного Ego – человека, лежат в основании его. Позднее это расширилось в прекрасную идею, принятую и воспроизведенную в Мистериях, идею возрожденного человека, смертного, который, путем распятия плотского человека и его страстей на Прокрустовом ложе пыток, возрождался и становился бессмертным. Оставив позади тело животного человека, привязанного к кресту Посвящения, как пустую куколку, Ego – Душа становилась свободной, как бабочка. Но позднее, вследствие постепенной потери духовности, крест в космогонии и антропологии стал лишь фаллическим символом.

Среди эзотериков самых отдаленных времен, Вселенская Душа или Anima Mundi, материальное отображение Нематериального Идеала, была Источником Жизни всего сущего и Жизненного Принципа трех царств. Принцип этот был семеричен у философов герметистов, так же как и во всем древнем мире. Ибо он изображается в виде семеричного креста, ветви которого соответственно отвечают свету, теплоте, электричеству, земному магнетизму, астральным излучениям, движению и разуму или, как некоторые называют это, самосознанию.

Как мы уже сказали в ином месте, задолго до того, когда крест или его знак были приняты, как символы христианства, знак креста употреблялся, как знак, по которому Адепты и неофиты узнавали друг друга, при чем последние назывались Chrests – от Chrestos, человека скорби и горя. Элифас Леви говорит:

«Воинствующая и официальная церковь» сделала больше: овладев тем, что никогда не принадлежало ей, она взяла лишь то, что имел «профан» – каббалистический смысл мужского и женского Сефирота. Она не утеряла внутреннего или высшего смысла, ибо она никогда не имела его – несмотря на все прислуживание Элифаса Леви перед Римом. Знак креста, принятый латинской церковью, был от начала фалличным, тогда как греческий крест был крестом неофитов, Chrestoi.

Отдел IX

Упанишады в гностической литературе

В своем труде «Gnostics and their Remains» Ч. В. Кинг напоминает нам, что греческий язык имел одно и то же слово для обозначения гласной и голоса. Это повело ко многим ошибочным толкованиям со стороны непосвященных. Тем не менее, при простом знании этого хорошо известного факта можно попытаться сделать сравнение, и поток света может быть пролит на несколько мистических значений. Так слова, часто употребляемые в Упанишадах и Пуранах, «Звук» и «Речь» могут быть сопоставлены с гностическими «Гласными» и «Гласами» Громов и Ангелов в Откровении. То же самое находим мы и в Pistis Sophia, и в других древних Фрагментах и Манускриптах. Это было отмечено даже таким, придерживающимся только фактов, человеком, как автор вышеупомянутого труда.

Ипполит, один из ранних отцов церкви, передает нам то, что Марк – скорее последователь Пифагора, нежели христианский гностик и, несомненно, каббалист – получил через мистическое откровение. Сказано, что Марку было откровение в том, что: