Тайная доктрина. Том II - Блаватская Елена Петровна - Страница 103

и дальше он описывает каменную глыбу над Харпаса в Азии, и помещенную таким образом, что «прикосновение одним пальцем может привести ее в движение, тогда как она не может быть сдвинута с места всею тяжестью тела»[780]. Почему же тогда качающиеся камни Ирландии, или же в Бримгаме, в Йоркшире не могли служить для таких же способов гадания и пророческих сообщений? Самые огромные среди них являются, очевидно, реликвиями атлантов; меньшие же, подобные Скалам Бримгам, с вращающимися камнями на их вершинах, представляют собою копии с более древних камней. Если бы в средние века епископы не уничтожили все планы Драконтии, на которые только они могли наложить свою руку, наука знала бы больше об этих камнях[781]. Но, тем не менее, мы знаем, что они были во всеобщем употреблении на протяжении долгих до-исторических веков, и все они служили для той же цели, для предсказания и магических целей. Е. Биот, член Института Франции, опубликовал в «Antiquitйs de France» (том IX) статью, доказывающую тождественность в расположении Чатамперамба («Поле Смерти» или древние места погребений в Малабаре) с древними могилами в Карнаке; то есть, что они имеют «возвышение и центральную могилу». В этих могилах находят кости, и г. Халиуэль сообщает нам, что некоторые из них достигают огромных размеров; туземцы называют могилы эти «обиталищами Ракшаса» или великанов. В нескольких из этих каменных кругов, «почитаемых за сооружения Панч Пандава (Пяти Панду), так же, как и все подобные памятники в Индии, где они встречаются в таком изобилии», при вскрытии их по приказу Раджи Васаридди были найдены человеческие кости очень больших размеров.[782]

Опять-таки де Мирвилль прав в своем обобщении, если и не в своих заключениях. Так как долголелеянная теория, что Драконтия являются в большинстве случаев свидетелями «великих, естественных геологических потрясений» (Шартон) и «работою Природы» (Кэмбри), ныне опрокинута, то замечания его весьма справедливы:

Именно, это и есть то, что мы неустанно повторяем, хотя, может быть, голоса оккультистов и римско-католиков будут голосами вопиющих в пустыне. Тем не менее, невозможно не видеть, что наука настолько же непоследовательна, чтобы не сказать больше, в своих современных теориях, как и древняя и средневековая теология в своих толкованиях так называемого «Откровения». Наука хотела бы утвердить происхождение человека от пифекоидной обезьяны – превращение, требующее миллионы лет – и, тем не менее, боится признать за человеком большую древность, нежели в 100 000 лет! Наука учит постепенному превращению видов, естественному подбору и эволюции от низшей формы до высшей, от моллюска до рыбы, от пресмыкающегося до птицы и млекопитающего – и, тем не менее, она отказывает человеку, физиологически являющемуся лишь более высоким млекопитающим и животным, в подобной трансформации его внешней формы. Но если чудовищный игуанодон из Уэльдена мог быть предком малой игуаны наших дней, то почему же чудовищный человек Сокровенного Учения не мог стать современным человеком – звеном между животным и Ангелом? Неужели в этой «теории» содержится больше ненаучности, нежели в той, которая отказывает человеку в духовном бессмертном Ego, делая из него автомат и, в то же время, помещая его, как особый вид, в системе Природы? Оккультные науки, может быть, менее научны, нежели современные точные науки, тем не менее, они более логичны и последовательны в своих учениях. Физические силы и естественное сродство атомов могут быть достаточными факторами, чтобы превратить растение в животное; но требуется нечто большее, нежели простое взаимодействие между некоторыми материальными агрегатами и их окружающей средою, чтобы вызвать к жизни вполне сознательного человека, даже если бы он в действительности был не более, нежели ответвление между двумя «бедными кузенами» четверорукого вида. Оккультная Наука признает вместе с Геккелем, что (объективная) Жизнь на нашем земном шаре «является логическим постулатом научной естественной истории», но добавляет, что отвергать подобную же духовную инволюцию, изнутри наружу, невидимой, субъективной Духо-Жизни – Вечного Принципа в Природе – гораздо более нелогично, нежели утверждать, что Вселенная и все, что в ней, было постепенно построено «слепыми силами», присущими Материи, и без всякой внешней помощи.

Предположим, что оккультист стал бы утверждать, что первый большой орган любого собора возник в следующем порядке: прежде всего, в пространстве произошла прогрессивная и постепенная выработка материалов, поддающихся оформлению, следствием чего явилось известное состояние материи, называемое органическим протеином; затем, под воздействием случайных сил, состояния эти, пройдя через фазу неустойчивого равновесия, стали развиваться медленно и величественно в новые комбинации резного и полированного дерева, в медные гвозди и скобы, из кожи и слоновой кости, в духовые трубы и раздувальные мехи; после чего, приспособив все свои части в одну гармоничную и симметричную машину, орган внезапно заиграл «Реквием» Моцарта; за ним последовала Соната Бетховена и т. д. ad infinitum, его клавиши играли сами собою и воздух накачивался в трубы, в силу лично присущей ему силы и фантазии. Что сказала бы наука на подобную теорию? Однако – ученые материалисты, именно, таким образом описывают нам образование Вселенной с ее миллионами существ и человеком, ее духовным венцом.

Какова бы ни была истинная, внутренняя мысль Герберта Спенсера, когда он писал о постепенном превращении видов, но слова его приложимы к нашей доктрине.

В таком случае, почему же исторический человек не может быть результатом изменений, совершившихся в предсуществовавшей и пред-исторической расе человека, даже если мы предположим ради интереса прения, что в нем нет ничего, что бы переживало или жило независимо от его физического строения? Но это не так! Ибо, когда нам говорят, что «органические субстанции производятся в лаборатории посредством того, что мы могли бы назвать буквально «искусственной эволюцией»[785], – мы отвечаем выдающемуся английскому философу, что алхимики и великие Адепты делали все это и, на самом деле, гораздо больше, много раньше попыток химиков «построить из разъединенных элементов сложные комбинации». Гомункулы Парацельса есть факт в алхимии и, вероятно, станут таким и в химии, и тогда чудовище Франкенштейна из соч. г-жи Шелли будет рассматриваться, как пророчество. Но ни один химик или алхимик никогда не сможет одарить подобное чудовище ничем иным, нежели животным инстинктом, если только он не сделает того, что, как сказано, сделали «Прародители», а именно, не оставит свое собственное физическое тело и не воплотится в «Пустую Форму». Но даже это будет искусственным, но не естественным человеком, ибо наши «Прародители» должны были в течение вечной эволюции стать Богами, прежде чем они стали людьми.