Сексуальный переворот в Оушн-Сити - Листик Джо - Страница 47

Люди были везде: на трибунах, лестницах, в проходах. Плотные толпы желающих попасть на газификацию гигантским кольцом окружали стадион, настойчиво атакуя сплошной полицейский кордон и специальные наряды национальной гвардии, выделенной губернатором в помощь стражам порядка.

Среди безбилетной публики, как, впрочем, и среди тех, кто уже сидел на трибунах, преобладали транссексуалы и представители сексуальных меньшинств, а пестрота нарядов, причесок и лиц была сродни карнавальной.

Неподалеку от центрального входа нетерпеливая толпа пыталась протаранить оцепление, накатываясь на него волна за волной. Полицейский начальник, рыжеволосый сорокапятилетний капитан, старался помочь своим парням: взобравшись с мегафоном на патрульную машину, он урезонивал разбушевавшуюся публику.

– Если не уйметесь, мы проведем газификацию прямо здесь! – кричал он срывающимся голосом. – Но не уверен, что наш газ придется по вкусу!…

Услыхав угрозу, толпа радостно взвыла и с удвоенной энергией продолжила штурм.

В этот момент к полицейскому подбежал человек в штатском.

– Капитан, сейчас подъедут первые номера! – завопил он. – Вы должны их встречать!

– Какого черта? Видите, что здесь творится?! – гаркнул в мегафон полицейский.

– Это распоряжение губернатора!

Капитан махнул рукой в сторону атакующих:

– Да?! А кто будет сдерживать этих засранцев!!!

Но человек в штатском уже показал ему спину.

Лимузины с почетными участниками газификации с трудом пробившись через толпу, подкатили к стадиону. К ним тут же рванула стая репортеров и операторов со съемочной аппаратурой. Первой из машины вылезла Фонтенбло.

– Баронесса, вы не жалеете о днях, когда были вынуждены носить брюки? – скороговоркой спросила бойкая длинноволосая девица, сунув под нос Фонтенбло свой микрофон. Та даже не взглянула на журналистку.

– Мне все время хотелось взять нож и сделать несложную косметическую операцию! – рявкнула она и, расталкивая репортеров, стала пробиваться ко входу на стадион.

– А как ваша собачка? – надоедал другой газетчик, норовя держать микрофон на длиннющей ручке прямо перед лицом баронессы.

– Милиус в полном порядке, – голос Фонтенбло заметно смягчился. – Правда, теперь у него появилась куча подружек…

Кто-то из репортеров открыл дверцу лимузина баронессы и оттуда с лаем выскочил Милиус. Вслед за ним из машины вывалило с полдюжины разномастных собак и вся свора устремилась вдогонку за Фонтенбло.

Маккейн отнесся к прессе более дружелюбно.

– Можете передать: я вылетаю в Майами сразу после этой сраной газификации! – гордо заявил он окружавшим его репортерам. – И во Флориде меня уже не увидят в женских шмотках! – генерал брезгливо одернул свою длинную плиссированную юбку.

Переполненный стадион был залит ярким светом прожекторов. По периметру футбольного поля через равные интервалы располагались двенадцать газификационных установок, каждая размером с небольшой односемейный дом. Из установок в сторону трибун торчали гигантские металлические раструбы, назначение которых не вызывало сомнений.

Как и за пределами стадиона, кругом было полно полиции и репортеров. От добровольных участников газификации их отличали сумки с противогазами. То и дело кто-то из стражей порядка нервно поглядывал на стеклянную кабину, расположенную прямо под гигантским электронным табло, где находился центр управления.

Кроме Экклстоуна и его помощника Патрика Филпотта, стэнфордского аспиранта-физика, в герметичной кабине никого не было. Экклстоун, одетый в небесно-голубой комбинезон, сидел за огромным пультом, наблюдая за миганием цифр на индикаторах.

Филпотт в точно таком же одеянии стоял в нескольких метрах от изобретателя перед вертикальной приборной панелью и сосредоточенно щелкал какими-то тумблерами.

Глядя на его уверенные действия, можно было подумать, что этот курносый молодой человек с бледным смышленым лицом и шкиперской бородкой все последние годы только тем и занимался, что превращал всех желающих мужчин в женщин, а девиц в парней. Но данная ситуация объяснялась достаточно просто: ведь именно Филпотту (при активном содействии Экклстоуна) удалось в предельно сжатые сроки сперва сконструировать, а затем и изготовить на одном из калифорнийских аэрокосмических предприятий партию гигантских газификаторов, к которым сегодня было приковано внимание всей планеты.

– Эй, Пат, – окликнул профессор помощника. – Одиннадцатый блок в порядке! Попробуем двенадцатый…

– О'кей!… Даю контрольную прокачку. – Филпотт повернул один из выключателей и затем быстро нажал еще несколько кнопок.

– Не спеши: там сорок кубометров чистого хлора! – уже в который раз предупредил Экклстоун, но Патрик лишь усмехнулся.

– До сих пор не соображу, как вам удалось сотворить чудо из такой дряни! – восхищенно заметил он.

– С детства обожал все смешивать… – откликнулся изобретатель, пристально глядя на мигающий пульт.

– Порядок, вырубай двенадцатый: проверка окончена! – он с облегчением откинулся на спинку кресла.

Филпотт выключил нужные тумблеры и взглянул на часы:

– Отлично, у нас еще целых семь минут!

Экклстоун поднялся из-за пульта и подошел к прозрачной стенке кабины, откуда стадион был виден как на ладони. Повсюду, насколько хватало взгляда, волновалось людское море.

– Кто бы мог подумать… – прошептал он, оценив грандиозность открывшейся панорамы.

Полицейский фургон ворвался на стадион за минуту до того, как послышалась сирена «Скорой помощи». С полдюжины полисменов вывели из фургона и сопроводили до трибун счастливого Наварро, прикованного наручниками к здоровенному, как буйвол, охраннику.

Увидев, что вооруженные до зубов полицейские ужасно нервничают, репортеры ограничились несколькими дежурными вопросами.

Зато появление четы Николсов-младших они встретили с энтузиазмом. Пока невероятно пузатый и неповоротливый Сэнди ковылял к трибунам, поддерживаемый с обеих сторон санитарами, журналисты атаковали Стэйси:

– Расскажите о ваших планах!… Вы все еще хотите ребенка?!.

– Катитесь отсюда! – огрызнулась Стэйси, которая еще не потеряла надежды переубедить мужа. – Дорогая, может все-таки передумаешь? – умоляла она Сэнди. – Схватки могут начаться в любую минуту!…

– Ну уж нет, теперь меня ни за что не остановить! – сверкнул глазами Сэнди.

– Тебе пора: они скоро начинают, – шепнула Вёрджи Джонсону.

Девушки стояли неподалеку от автостоянки, куда только что приехали, миновав полицейские кордоны.

– Погоди… – вдруг остановил подружку журналист.

Потом он нежно приобнял ее за талию:

– Помнишь, когда-то ты очень хотела понять, почему мужики обожают футбол и так ненавидят теплое пиво?

Вёрджи вздрогнула.

– Что ты придумала?!

Джонсон тут же расплылся в улыбке:

– Просто профессор, в случае чего, нам поможет.

– Авантюристка!… – только и смогла вымолвить Вёрджи, которая давно привыкла к проделкам любовника и всегда охотно ему подыгрывала.

Джонсон деловито достал из сумочки свой билет:

– Поверь, это полюбопытнее, чем примерить наряд от Версаче!

Девушка, слегка поколебавшись, все же взяла билет и затем, чмокнув репортера, побежала на стадион.

Николсы-младшие расположились в ложе для почетных гостей прямо напротив раструба одного из газогенераторов. Сэнди от волнения не мог спокойно сидеть.

– Проклятие, когда же они начнут?! – спрашивал он, беспокойно оглядываясь по сторонам.

– Здесь явно злоупотребляют нашим терпением! – тут же поддакнула Стэйси. – Пойду узнаю, в чем дело…

Она собралась, было, встать, но бдительный Сэнди крепко ухватил ее за брюки.

– Сиди, где сидишь!

– Думаешь, я смоюсь? – моментально обиделась Стэйси.

– Осторожность еще никому не мешала, – резонно возразил Николс-младший.

В этот момент над стадионом прозвучал голос диктора:

– Дамы и господа, до начала газификации остается пять минут. Полицию и обслуживающий персонал просим надеть противогазы.