Сексуальный переворот в Оушн-Сити - Листик Джо - Страница 33

Рассказ кухарки, как правило, был очень эмоциональным, и она умудрялась украсить его массой ругательных словечек, которые лишь подчеркивали, насколько тяжелой и непредсказуемой стала жизнь бедняжки Мэб в последнее время.

– Он совершенно перестал есть мясо! – негодовала по очередному поводу Мэб. – Представляешь?! Совершенно! Теперь ему подавай брокколи, рыбные салатики, фрукты и прочую ерунду!

– А что в этом такого? – осторожно спрашивал садовник.

Затем Донован начинала обстоятельно объяснять, почему мужчина, в отличие от женщины, должен обязательно есть мясо, и к чему, в конце концов, может привести вегетарианский образ жизни.

– Без мяса мужик глупеет и теряет силу! – безапелляционно заявляла она, и, потеряв интерес к мясной теме, тут же принималась критиковать другие свеженькие недостатки новоиспеченного барона.

– Он совершенно не умеет бриться! – кривилась Мэб. – Кроме того, у барона теперь ужасно потеют ноги!

Обсуждение хозяйских пороков обычно затягивалось надолго, покуда кто-то из критиков вдруг не вспоминал, что у него есть срочная работа.

– До встречи, – говорила тогда с улыбкой Мэб.

– Увидимся, – кивал ей садовник.

«В сущности, Джонатан – неплохой парень, – мысленно рассуждала Мэб по дороге на кухню. – Из него, пожалуй, выйдет вполне приличный муж».

«А она не такая уж и злючка», – умиротворенно думал садовник, попутно прикидывая, когда и в какой церкви им с Мэб будет сподручнее обвенчаться.

Сэнди Николс пылесосил пол в детской и с тоской думал о том, что теперь ему вряд ли удастся избежать посещения интенсивных курсов для молодых мамаш. Эта мысль неотступно преследовала его с самого утра, и он уже начал с ней свыкаться.

После злосчастного превращения жизнь Сэнди стала напоминать сплошной кошмар: чужая беременность, новое женское обличье и, в довершении ко всему, ворох домашних забот, – все это снежной лавиной обрушилось на Николса-младшего. Теперь Сэнди смотрел на мир другими глазами и этот мир ему совершенно не нравился.

Его раздражала не только глупость собственного положения, но и то, как отреагировали на происшедшее ближайшие родственники: мать надоедала советами о необходимости соблюдения диеты, отец требовал держать язык за зубами, а Стэйси, избавившись от живота, живо осваивалась с новой для нее ролью хозяина дома.

Сэнди вспомнил о яблочном пироге, когда уборка комнаты подходила к концу. Выругавшись, он бросил пылесос и неуклюже переваливаясь, ринулся на кухню.

Как и следовало ожидать, кухня была затянута дымом. Сэнди зажмурился и, затаив дыхание, на ощупь добрался до духовки, из которой с трудом извлек сгоревший пирог.

Сунув раскаленный противень в раковину под струю воды, Сэнди выдохнул воздух и, сориентировавшись в дымовой завесе, бросился к окну. Открыть его было делом нескольких секунд, и Николс-младший высунулся наружу, хватая воздух ртом, как утопающий. Немного отдышавшись, Сэнди с удивлением обнаружил Стэй-си, которая азартно упражнялась на газоне с клюшкой для гольфа.

Удивление быстро переросло в ярость.

– С меня хватит! – прорычал Николс-младший и, не обращая внимания на дымную пелену, бросился через кухню к входным дверям.

Через четверть часа супруги уже находились в гостиной, мысленно переживая перипетии недавней схватки. Сэнди с компрессом на лбу устроился в кресле-качалке, а молодой человек в шортах и ярко-зеленой балахонистого вида футболке, который напоминал Стэйси лишь цветом волос и длинной шеей, стоя у окна, с явным сожалением разглядывал обломки злополучной клюшки.

Затем он подошел к зеркалу и начал бережно ощупывать под глазом свежий синяк.

– Дорогая, по-моему, ты погорячилась, – заметил молодой человек, морщась от боли.

– В другой раз будешь умнее! – огрызнулся Сэнди, нервно раскачиваясь в кресле.

– Тебе нельзя волноваться!

Сэнди едва не вывалился из качалки:

– Измываешься?!

– Просто проверяю, глубоко ли ты влезла в мою шкуру!

– Глубже некуда: по самое дерьмо! – от обиды и гнева лицо Николса-младшего приобрело какой-то нездоровый оттенок.

Стэйси, наконец, оставила свой синяк в покое и повернулась к Сэнди.

– Не расстраивайся, через пару недель проблема с животом отпадет.

Сэнди чуть не задохнулся от злобы.

– Иди ты, знаешь куда!… В конце концов, это я появился на свет с членом и поэтому рожать не обязан!!!

Стэйси скромно улыбнулась.

– Видишь ли, дорогая, с некоторых пор твоя волшебная палочка находится в другом месте. Я даже знаю, где ее искать… Извини, но не мы придумали правила этой игры, – жестко добавила она.

– Что же мне делать?! – на лице Сэнди появилась растерянность. Стэйси опять улыбнулась. – По-моему, тебе просто нужно расслабиться, – она подошла к Сэнди и поцеловала его в щеку.

Глава 21

Было около полудня, когда Джерри Джонсон подкатил на машине к дому мэра. Захлопнув дверцу джипа, он осмотрелся и, заметив хозяйку рядом с цветочной клумбой, решительно направился в ее сторону.

Ханна Николс встретила Джонсона без восторга: она неплохо знала журналиста, еще когда тот носил брюки, и его сегодняшний наряд – юбка защитного цвета и темная блуза без рукавов – лишний раз напомнил ей о невосполнимой утрате, которую они с мужем понесли накануне.

Джонсон хотел видеть мэра, и миссис Николс кивнула ему, приглашая пройти за дом. Когда они свернули к бассейну, журналист увидел мэра, сидевшего в шезлонге, с ногами в пластмассовом тазу. В руках у Николса блестело ведерко из-под шампанского. Но самого шампанского в ведерке не было, и он сыпал лед из посудины прямо в тазик.

– Что делает мэр?! – опешил Джонсон.

– Пытается посадить голос, – устало пояснила Ханна Николс.

– И давно он этим занимается?

– С самого утра… – миссис Николс не собиралась участвовать в их разговоре и лишь предупредила мужа, что морозильник скоро накроется.

Заметив журналиста, Николс взмахнул рукой.

– Привет, Джерри, – прохрипел он, когда Джонсон подошел к тазику с ледяной водой. – Что-нибудь новенькое?

Тот хитро улыбнулся:

– Не желаете взглянуть на ребят, которые провернули это дельце?

Николс собрался за десять минут и, перед тем как залезть с Джонсоном в джип, заскочил к жене.

– Дорогая, нам, наконец, удалось напасть на след этих негодяев!

Ханна Николс недоверчиво глянула на взволнованного супруга, который в спешке нацепил на себя какие-то синие, ужасно тесные в бедрах брюки и ярко-оранжевую, похожую на спасательный жилет, рубаху.

– Тебя видно за три мили! – попробовала было возразить она, но Николс уже хлопнул дверью.

Вскоре они с Джонсоном мчались по загородному шоссе. Мэр не рискнул расспрашивать журналиста о том, что ему удалось разузнать, и лишь молча глазел в окно.

Журналист тоже молчал, изредка поглядывая на рубаху Николса так, словно она в любую секунду могла самопроизвольно воспламениться.

– Не могли надеть что-нибудь поскромнее? – наконец не выдержал он.

– Какая разница, – отмахнулся мэр. – Я готов раздеться догола. Лишь бы нам это помогло!

Примерно через час машина свернула с хайвэя на неширокую дорогу, которая привела их к большому лесному массиву. Поездка по прохладному зеленому тоннелю приободрила Николса и он тоже рискнул задать вопрос.

– Еще долго? – просипел мэр.

– Подъезжаем…

Через пару километров Джонсон свернул на еще более узкую дорогу, которая даже не была обозначена на их карте, и вскоре Николс увидел на обочине большой желтый транспарант с черной надписью: «Объект Армии США. Проход и проезд по специальному разрешению». Ниже следовало уведомление о том, что охрана стреляет без предупреждения.

– Эй, мы не слишком увлеклись?! – забеспокоился Николс, нервно оглядываясь по сторонам. – Похоже, нас здесь не очень-то ждут!

– Думаете, ваши сокровища принесут на подносе? – ехидно улыбнулся Джонсон. – Держитесь крепче!

Журналист решительно съехал с дороги, и джип сразу же опасно запетлял среди деревьев, то и дело подминая под себя невысокие кусты.