Море и звезды - Бирюлия Гавриил Михайлович - Страница 41

Но теперь мы, сумев построить пространственные модели, можем, правда с большим трудом, найти участки ДНК, командующие той или иной наследственностью. Найдя их, мы при помощи довольно сложной тепловой операции просто перестраивали ДНК так, как она устроена в интересующих нас животных. В результате мы переделываем животное в желаемом для нас направлении. Все это очень сложно и не всегда удается.

Павел и Ли, которые работали в этом направлении, были поражены успехами института. Собственные методы переделки растений показались им устаревшими. Они с благодарностью согласились поработать в институте, чтобы яснее представить себе новое направление в биологии. В тот же день они ознакомились с ультра­микроаккумулятором. Машина являлась соединением особого электронного микроскопа и счетно-логической машины. Она давала возможность проводить сравнения между генами и переделывать их в желаемых на­правлениях. Раньше это делала сама природа, затрачивая сотни тысяч лет – теперь то же делалось за сутки.

Павел и Ли жили в том здании санатория, где когда-то отдыхала Герда. У себя на островах исследователи работали, не считаясь со временем. Здесь же больше пяти часов работать запрещалось, за исключением тех дней, когда этого требовал эксперимент.

Ольга Александровна Гурьянова говорила:

– Творческая отдача человеческого мозга может продолжаться не больше шестой части суток, все остальное-насилие над нервной клеткой. Но зато время, выделенное для работы, не должно заниматься ничем другим.

Таким образом, у Павла и Ли оказалось непривычно много времени. Ли много читал, главным образом биологическую литературу. Павел писал книгу «Хлеб океана». Обычно после занятий в институте ученые располагались на террасе отеля: Ли – в кресле, Павел – за столом. Они просиживали долгие часы, изредка перебрасываясь короткими фразами.

Однажды Ли сказал:

– Странное дело, Павел Сергеевич, мы с вами уже десять дней на Большой земле, в центре современного мира, а живем точно так же, как на острове. Поедем в Москву, сходим там куда-нибудь, побродим по улицам столицы.

– Ну что ж, – ответил Павел, – я не против, давайте хоть сегодня отправимся.

Через два часа они уже гуляли по улицам Москвы.

Было время, когда эти прекрасные магистрали заполняли тысячи моторных машин., отравлявших воздух продуктами сгорания бензина. Этих машин в конце концов стало так много, что во многих местах они двигались тише пешеходов и воздух был синим от дыма.

Теперь широкие проспекты города были совершенно свободны. Для электромобилей оставалось достаточно места. Их встречалось не так уж много. Дело в том, что в свое время Всемирная Академия медицинских наук приняла решение о том, что любой человек расстояние до шести километров должен проходить пешком, за исключением срочных случаев; в связи с резким уменьшением рабочего дня, благодаря автоматике, господствовавшей во всех процессах труда, было признано необходимым рекомендовать больше гулять. Ходьба дополняла физическую культуру. На дальние расстояния люди добирались в метро, охватывающем своей сетью весь огромный город.

Был тот час, когда огни погасли и светились только стены домов и стекла витрин, мягкий полусвет окутывал город. Москва-река, как темное серебро, смутно блестела внизу, отражая далекие цветные огни.

Павел взглянул на звездное небо.

– Где-то там сейчас Герда…

– Я забыл сказать вам новость, – перебил Ли, – я слышал по радио, что вчера в космическое пространство ушел снаряд с релятивистской скоростью. Значение этого события расценивается так же, как в свое время люди оценили запуск первого спутника Земли.

– Слушай, – оживился Павел, – это действительно очень интересно. Надо узнать подробности.

– А подробности можно узнать в «Хронике». Мы наверняка там увидим все.

– Прекрасно, давайте зайдем, пока еще не поздно.

Театр был неподалеку, и через несколько минут они сидели в мягких креслах. Но время бы начинаться сеансу, а его все не было. Такого еще никогда не случалось. Спокойный голос произнес:

– Сеанс задерживается на 10 минут. Готовится экстренный выпуск.

Зал наполнили скорбные звуки траурного марша Шопена. На экране появилась девушка в черном. Она сказала:

– Человек все дальше проникает в космос, открывает его тайны. Только вчера в пространство ушло земное тело, наделенное скоростью, приближающейся к скорости света. Это – результат многолетних работ мирового содружества ученых. Значение этого события трудно переоценить. Все человечество будет радоваться и гордиться великим подвигом человеческой мысли и труда. Полет ракеты-корабля проходил в точном соответствии с намеченной программой. Но, товарищи, борьба за покорение космоса на благо человечества не обходится без жертв. Я обязана сообщить вам скорбную весть. Вчера в 3 часа 15 минут по московскому времени на расстоянии 258 тысяч километров от земли ракета-корабль HPI XI–I во время испытательного полета была пробита крупным метеоритом. В ракете находились ученый-космонавт Виктор Орлов и известная актриса Герда Орлова. Пораженная ракета в результате взрыва горючего получила третью космическую скорость и теперь уходит из солнечной системы. Прошу вас, товарищи, почтить память погибших вставанием.

Музыка… Вокруг девушки сгустилась тьма, и сама она застыла темным силуэтом. Все встали. Через минуту тьма исчезла, и перед зрителями стоял пожилой человек с указкой в руке.

Дальше Павел не мог смотреть. Он не слышал, что говорил ему в это время Ли, и механически пошел за ним к выходу, чувствуя себя так, будто видит кошмарный сон, хочет проснуться и не может. Они молча добрались домой. Деликатный Ли, понимая, что делается в душе Павла, не утешал его. Слова сейчас звучали бы фальшиво. Так он проводил Павла до его комнаты и молча крепко пожал руку. И это пожатие было как слова утешения.

На следующее утро Павел поехал в Москву и попросил руководителя Управления космических проблем академика Ивана Петровича Александрова принять его. Тот принял его в небольшой комнате, в которой имелись только стол, два кресла и несколько телевизионных и проекционных экранов. На столе стоял небольшой магнитофон. Он записывал все разговоры и распоряжения, по окончании разговора аппарат мог выдать до 25 копий лент с записью разговора. Эти ленты служили своеобразными записными книжками. Академик указал Павлу на кресло и попросил изложить суть дела. Павел ответил:

– Погибшие космонавты Орловы были моими друзьями. Более того, Герда Орлова – моя бывшая жена. Мне бы хотелось знать подробности.

– Понимаю, – сказал академик. – Конструкция новой ракеты HPI XI–I почти полностью повторяла конструкцию предыдущей серии. В нее был только введен электромагнитный внутренний пояс. Поэтому у нас не возникало никаких сомнений в безопасности полета, особенно с таким космонавтом, как Виктор Орлов.

В полете должен был участвовать человек, не имевший специальной подготовки. В этом заключался смысл предстоящего полета. Предложений мы, конечно, имели множество. Кандидатура обсуждалась в клубе космо­навтов. Во время обсуждения слово попросила Герда Орлова. Она сказала… Впрочем, вы можете сами услышать ее, Иван Петрович достал из ящика стола рулончик пленки. Павел вздрогнул, услышав ясный знакомый голос.

– Товарищи, друзья, участие в таком полете – большая честь, и среди желающих есть, конечно, столь достойные люди, что трудно отклонить их кандидатуры. И все же я набралась смелости просить вас послать в этот полет меня. Почему? Как я могу выступать так нескромно? Я постараюсь ответить… Всю свою жизнь я посвятила тому, чтобы рассказывать людям о них самих, о их делах, радостях и огорчениях. Я стараюсь показать людям все хорошее и плохое, что в них есть, через танец. Язык танца – самый древний язык. Он понятен всем. Но хорошо это можно сделать только тогда, когда сама живешь интересами и думами окружающих тебя людей. А как рассказать о современном человеке, не имея представления о такой сфере его деятельности, как космические полеты?.. Я должна почувствовать беспредельность мира. Мне кажется, товарищи, что если я побываю за пределами земли, то наши танцы будут более богатыми. И значит – я доставлю людям больше радости. Вот от имени наших зрителей я и прошу вас послать в космос меня… И потом… Виктор Орлов – мой муж, это ведь такое счастье – быть с ним рядом в полете.