Море и звезды - Бирюлия Гавриил Михайлович - Страница 29

С каждым разом «Флорида» все медленнее взбиралась на очередной вал, и теперь уже ни на секунду не могла сбросить с себя воду, и, наконец, Хоросайн увидел гребень гигантской волны над своей головой Он инстинктивно влип в свою щель, и в тот Же миг все судно от кормы и до носа заскрежетало, будто дико закричало, раздался подобный выстрелу из пушки удар. Хоросайна вдавило глубже в его убежище, дышать стало нечем, и Хоросайн потерял сознание.

Когда он пришел в себя и высунул голову, то увидел, что на палубе нет мачт. На остатках такелажа они волочились за судном, калеча его. Присмотревшись получше, Хоросайн увидел, что нет не только мачт, но не было капитана и рулевого. Не было и штурвала. На палубе ничего не было, кроме воды. Вернее, над водой больше не было судна. Океан больше не бил яхту. Он просто играл с ней, качая в своих могучих объятиях. Но это было не последнее испытание. Через час полузабытья Хоросайн почувствовал страшный удар в спину. Мелькнула мысль: «Это мель». И сейчас же воровавшаяся в убежище Хоросайна вода схватила его, как котенка, и бросила в пучину…

…Сначала ему показалось, что кто-то над ним поет колыбельную песню – так ласково и так мерно; он почему-то вспомнил свою няньку-негритянку и подумал: уж не она ли поет ему эту песенку. Он лежал, не понимая где он и что с ним. Ему было больно и неудобно, и совсем сухо во рту. Он открыл глаза. От яркого света стало больно. Перевернулся на бок и, почувствовав боль в левом плече, он совсем очнулся и с некоторым усилием сел. Кругом было ярко, светло и тепло. Перед ним во всю ширь раскинулся океан. Он лениво накатывал большие аквамариново-синие валы на блестяще-белый коралловый песок пляжа. Шатаясь, Хоросайн поднялся.

Он был один на один с океаном. Только сзади белело кольцо атолла.

– Такой же атолл, как и наш, – вслух сказал Хо­росайн, – только пальм нет. Ни одной пальмы нет.

Страшно хотелось пить, но кругом только шумел океан и белел песок. Хоросайн заметил на песке что-то темное. Он пошел туда медленно, не торопясь, а когда подошел поближе, увидел, что это человек. Нагнувшись, он узнал Джошуа Эбба. Он почему-то был совсем голый. Кроме особого пояса (в таких все они хранили золото), и небольшого крестика на золотой цепочке, надетой на шею, на командоре ничего не было. Неожиданно Хоросайн убедился, что и он тоже раздет. «А-а, вот в чем дело, нас раздел океан», – сообразил Хоросайн.

Он стал на колени перед Эббом, взял его за руку, но тот был мертв. Хоросайн засмеялся.

Оборвав смех, он побрел вдоль берега. Иногда ему попадались обломки с «Флориды». Было ясно, что она погибла именно здесь. Мысли Хоросайна были самые разные, сумбурные и не имели ничего общего с его трагическим положением.

Он до безумия хотел пить и поэтому инстинктивно все время оглядывался. В лагуне он увидел батискаф.

На его рубке стоял номер 14.

Ураган погубил «Флориду», вырвал и сбросил пальмы в океан, но с батискафом ничего сделать не мог.

Он почти весь находился под водой, и в лагуне большого волнения не было. А между прочим, на этом судне было все: пища, вода, оружие, одежда. Хоросайн вошел в теплую воду лагуны и поплыл к батискафу. Скоро он поднимался по трапу. Люк не был задраен, и хотя левое плечо и руки болели, Эрнест благополучно добрался до центральной гондолы. В ней стоял стол, удобное кресло. Одно время гондола служила Хоросайну жилищем.

Прежде всего Хоросайн напился воды, затем снял с себя пояс, надел чистое белье и костюм, побрился и уже после этого поел. Затем он поудобнее уселся в кресле и стал бесцельно смотреть в иллюминатор.

«Как здесь хорошо, тихо. Не слышно ничьих идиотских речей, – подумал он. – Нет, нужно уйти подальше от людей. Они каждую минуту могут появиться здесь».

Хоросайн привел судно к погружению, нажал рычаг. Батискаф начал плавно опускаться. Фиолетовая мгла окружила батискаф, и скоро он почти бесшумно лег на дно лагуны.

Хоросайн не торопясь включил мягкий свет, добавил в гондолу кислорода, затем достал бутылку португальского вина, но, подумав, взял другую с этикеткой «Флоридское вино», открыл ее. Потом взял пояс, резко тряхнул его. На стол посыпались золотые доллары и среди них маленький футляр. Хоросайн взял в руку одну из монет, посмотрел на нее и усмехнулся.

Не торопясь, он открыл футляр, вынул из него тонкую острую иглу и, подняв рукав рубашки, воткнул иглу в смуглую руку. Почти в тот же момент его тело опустилось на стол и стало недвижимым.

Через несколько дней на искусственный остров прибыла аварийная команда из Владивостока. Обследование показало, что нападение батискафов нанесло острову значительный ущерб. В его теле образовались громадные пустоты. Сотни квадратных метров полимера оказались уничтоженными.

Закипела работа. Полимер создавался на одном из атомоходов в небольшой установке и в жидком виде подавался на остров, где заполнял разрушенные объемы. Разумеется, работать приходилось всем. Когда ремонт был закончен, все облегченно вздохнули. Радиокомментаторы всех стран оживленно обсуждали это событие.

А Павла все эти дни не оставляло чувство, будто он забыл что-то очень важное, и никак не может вспомнить. И это важное напомнила ему опять Дженни:

– Послушайте, Павел Сергеевич, а почему на острове не видно Тани? Где она? Она ведь ушла на этой ужасной «Флориде».

– Да, но она сообщила потом, что отправилась в восточную Африку для каких-то наблюдений.

– Но вы знаете, что недавно там случилось громадное бедствие. Нельзя друзей надолго упускать ив виду.

«Дженни – настоящий друг» – подумал Павел. Вечером того же дня он вылетел в Африку.

…Ракетоплан приземлился в Кейптауне. Там только и разговоров было, что о цунами. Хорошо еще, что какая-то русская предупредила мэра Ист-Лондона, и он успел эвакуировать большую часть населения. Но откуда она могла знать о цунами? Все терялись в догадках. Павел, не теряя времени, полетел на турболете в Ист­Лондон. Город наполовину был восстановлен, но многие еще жили в палатках. Павел разыскал мэра.

– Профессор Рожкова, – рассказал ему мэр, – предупредив нас о грозящей опасности, вылетела на нашем турболете в район взрыва и там пересела на турболет Хоросайна. Наши радары показали, что после катастрофы турболет преступника приземлился где-то в центральной Африке, вот здесь, – показал мэр на карту. – Но затем этот турболет улетел на восток, покинув кон­тинент. Мы связались с этим районом и узнали, что профессор Рожкова у них. Но… она не совсем здорова…

На следующее утро Павел, филолог мистер Аба – пожилой негр и географ Дайлу из Центральной Африканской Академии наук уже сидели в турболете.

Приземлились они на окраине своеобразного городка. Он был расположен на огромном железобетонном помосте и состоял из легких красочных построек с конусообразными крышами. Как только они вышли из машины, их окружили мальчишки в красных одеждах. Присмотревшись, Павел увидел, что это вовсе не дети, а взрослые мужчины, ростом не больше метра – метра тридцати сантиметров. Тогда Павел сообразил, что эти люди – пигмеи-негроиды, исконные жители Центральной Африки. Впоследствии Дайлу рассказал Павлу о них много интересного. Еще сравнительно недавно они бродили небольшими группами по тропическим лесам, вооруженные луками и отравленными стрелами. Одежды они не знали, ночевали в грубых шалашах из веток, каждый раз на новом месте. Существовать они могли только потому, что хорошо знали тропические леса и их обитателей. Как ни странно, но их основной охотой была охота на слонов. В последние годы неоколониализма эти небольшие племена вымирали. Но коммунизм, пришедший в Африку, как и всюду, вернул их к жизни. Пигмеи не ушли из тропического леса. Это была их родина. Но теперь они жили в хороших домах, были одеты, грамотны. Многие из них получили высшее образование. Среди них было особенно много талантливых биологов и ботаников.

Хозяева пригласили гостей в свой город. Вскоре Павел сидел в круглой комнате на низеньком диване и беседовал с местным мэром – сухоньким, маленьким человечком.