Море и звезды - Бирюлия Гавриил Михайлович - Страница 21

– Они погибли, – оказал Павел. Также спокойно он вернулся к ящикам и ногой один за другим столкнул их в воду под кормовой подзор судна.

Штамм, побелев, быстро подошел к Павлу.

– Вы понимаете, что вы сделали? – хрипло спросил он.

Павел тихо ответил:

– Сейчас вы поймете, что сделали вы!

С этими словами он крепко взял Штамма за пояс, неожиданным рывком поднял его над головой и бросил в океан. Сейчас же с судна по сброшенному линю в воду скользнул кто-то из команды. Штамм довольно быстро был поднят на палубу «Красавца моря», но в каком виде! От его самодовольного вида ничего не осталось. Жалкий, мокрый Штамм уже без очков и улыбки стоял, похожий на мокрого тощего куренка.

Павел безучастно смотрел на всю кутерьму спасения, а когда все начали приходить в себя, он подошел к трапу и, обращаясь к команде, ясно и отчетливо сказал:

– Если я увижу кого-нибудь что-либо сгружающего с этого судна на остров, то я его убью. Имейте это в виду! Это не угроза, а просто предупреждение, – и, круто повернувшись, Павел направился внутрь острова.

Все, кто был на острове – товарищи Павла – пораженные, молчали. Таких событий никто из них никогда не видел. Это было беспрецедентно. Только кокетливая радистка, стоявшая на крыле мостика, вдруг восторженно заявила:

– Вот это мужчина!

Кто-то засмеялся. Здоровенный рыжеволосый капитан резко сказал:

– Я не хочу иметь дела с сумасшедшими. Пусть сначала этого джентльмена уберут с острова, а потом я приду сюда, – и отдал команду об отходе. Через полчаса «Красавец моря» исчез в голубой дали.

Таня была потрясена происшедшим. Теперь перед ней раскрывалось то сокровенное в человеке, что часто а обыденной жизни мы не видим. Вот откуда берутся скульптуры великих мастеров, думала девушка. Перед ее глазами еще стояла мощная фигура Павла и перепуганный Штамм над его головой. Каким мягким и покладистым в обыденной жизни был Павел. Он никогда никому не говорил грубого слова, постоянно обо всех заботился, сам работал почти не отдыхая. Все это произошло благодаря ее непростительно легкомысленному совету, который она недавно подала Эрнесту Хоросайну.

Что же теперь будет? И она побежала разыскивать Павла.

К своему удивлению, она его нашла совершенно спокойно беседующим с Ли. Они сидели в небольшой беседке, по ажурным стенам которой уже начинал виться виноград.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласил ее Ли, – мы как раз нуждаемся в вашем обществе. Тут мы обсуждаем биологические проблемы, но нам нужен знаток моря. Дело вот в чем. Успех нашего предприятия несомненен, но возникают и новые проблемы. Человеку, кроме растительного белка, нужны и протеины, или попросту мясо. Как мы обнаружили, на наших островах прекрасно чувствует себя хлорелла-водоросль, обладающая поразительной способностью производства растительного белка. В этом она не знает себе равных в растительном мире. Так вот мы сейчас обсуждаем следующее. Если иметь остров хотя бы в несколько квадратных километров, то при условии создания на нем бассейнов с хлореллой, а также полей быстро растущих трав, такой плавающий массив может прокормить не менее 70 тысяч овец.

– Но вот в чем загвоздка, Таня, – заметил Павел, – мы с Ли все больше склоняемся к той мысли, что искусственные острова могут быть сделаны на берегу, но все для сельскохозяйственного производства на них должно быть взято в океане – практически все составные части жидкого удобрения. На первый взгляд эта задача кажется простой. Азота в воздухе достаточно, а фосфаты, нитраты и другие компоненты можно взять в воде. Но наш первый опыт показывает, что для большого урожая недостаточно иметь большую площадь необходимо прокачивать через сепараторы массу воды, только тогда мы в состоянии получить необходимый концентрат удобрений, а это дорогая штука. Хлорелла обладает чудовищной производительностью, но для нее нужно сырье, а по нашим расчетам его не будет хватать; кажется и в океане, как и на земле, есть места, где биогенных солей густо, а где и пусто. В нашей точке океана биополей немного.

Таня подумала: «Это удивительно. Как можно после всего, что случилось, обсуждать какие-нибудь проблемы», – но вслух сказала:

– Дайте собраться с мыслями. У меня почему-то во рту пересохло.

Ли забеспокоился. Он падал Тане хрустальный фужер с прохладительным напитком. Таня выпила искрящуюся, очень душистую жидкость и сразу почувствовала себя лучше.

– Действительно, – сказала Таня, – я много раз вам рассказывала, что биогенные элементы распространены в океане неравномерно. Их больше там, где встречаются разные течения – теплые и холодные, или там, где соприкасаются различные водные массы, или, наконец, там, где дно океана неровно и в том же месте существуют сильные приливно-отливные течения. При этих условиях биогенные элементы поднимаются из придонных горизонтов и насыщают поверхностные воды. Мне кажется, – продолжала Таня, – мы можем пойти по двум путям: или подавать придонные воды с частью грунта на поверхность искусственным способом по трубам, или…

– Или, – нетерпеливо повторил Павел, – сделать часть наших островов дрейфующими.

– В самом деле, – подтвердила Таня, – каждый день острова будут проходить по новой, не обедненной нами воде. Их нужно разместить хотя бы за северной границей северного экваториального течения. Тогда они будут дрейфовать с востока на запад по разделу двух различных водных масс, и наши диффузионные установки будут давать достаточно биогенных солей для приготовления удобрений.

– Но в конечном счете плоты подойдут к берегам Азии. Тогда что? – спросил Павел.

– За их дрейфом должны следить атомоходы. Как правило, у восточных берегов Азии они должны дрейфовать на север в водах течения Куросио; пройдя мимо Японии, плоты повернут на восток и с Тихоокеанским северным дрейфом достигнут берегов Америки, после чего пойдут на юг.

– Постой, постой, Таня, – быстро заговорил Ли, – таким образом наши дрейфующие острова будут описывать эллипс – его южная половина будет находиться в субтропиках, а северная – в умеренном климате.

– Совершенно верно. Но на юге они будут двигаться быстрее, а на севере медленнее.

– Так это прекрасно! – воскликнул Ли. – Посмотрите, что получается? Когда наши острова будут дрейфовать в субтропиках, мы заставим работать хлореллу и будем выращивать южные культуры: при подходе к берегам Азии и при переходе в северные широты рис, в северных широтах – кукурузу, клевер, овощи и злаки.

– Нам важно знать, Таня, – сказал Павел, – сколько потребуется времени для пересечения островами океана.

– На это не так уж легко ответить, – задумчиво ответила Таня, – скорость дрейфа определяется многими факторами. Причем эти факторы не остаются постоянными. Приблизительно можно оказать, что на южном участке дрейф может продолжаться 6–7 месяцев, а на северном значительно больше – до года и более.

– Следовательно, контролируя движение островов атомоходами, мы можем осуществить цикл дрейфа в два года, – заметил Ли, – это великолепно!

– Еще бы! – продолжал Павел. – За это время каждый остров может дать до 100 тонн великолепного мяса, а если в нашем пастбищном кольце иметь 110 тысяч островов, то это уже миллион тонн мяса, а поскольку в океане будут оставаться органические остатки от переработки животных, то вокруг островов появится рыба, промысел которой увеличится.

Так неожиданно на первом из искусственных островов возник проект получения в океане не только злаков и зерна, но и мяса. Впоследствии этот проект получил название «Плавающая Австралия».

Обсуждение деталей проекта так захватило всех троих, что они не заметили, как прошел жаркий день и наступили сумерки. Прошелестел ветерок, быстро посинело небо. Появились первые звезды.

– Ну, хватит. По домам! – сказал Ли. – Сегодня хорошая передача с большой телевизионной орбиты.

Павел рассмеялся. Обычно, когда заговаривали о всемирной телепередаче, сам же Ли махал руками и уходил куда-нибудь подальше от телевизора, убеждая всех, что все спутники передают дрянь. Дело заключалось в том, что каждый город мира имел свою собственную телестудию, и она показывала то, что ей хотелось.