Ада Даллас - Уильямс Верт - Страница 62

Но я чувствовал себя конченым и на поправку не надеялся.

Мы включили свет и уселись на широкую белую кушетку; только тут я обратил внимание, что номер довольно неплохо обставлен.

Девушка заметила мой взгляд и ухмыльнулась.

– Этот номер называется у нас свадебным, – сообщила она. – Сразу видно, милый, что ты важная персона.

Девушка была невысокой, худенькой, рыжеволосой, с веснушчатым лицом, каким-то домашним и одновременно чувственным. Я видел, что ей хочется вернуть мне хорошее настроение.

– М-да... – промычал я. – Да, понимаю...

– Я же говорю, не огорчайся ты ради бога? С кем не бывает! – убеждала меня она.

– Ну, разумеется...

– Так-то лучше. А теперь я покажу тебе кое-что. Наша прежняя хозяйка очень любила фотографировать своих клиентов скрытой камерой. – Девушка хихикнула. – Ей удалось сделать несколько таких снимков, что закачаешься. Старухи здесь давно нет, а коллекцию ее случайно нашли.

Девушка открыла ящик стола и вынула из него большой альбом.

– Старинный, как видно, – заметил я.

– Да. Времени с тех пор прошло немало.

Я открыл альбом и не удержался от восклицания:

– Ну и ну!

– Правда, здорово? – снова хихикнула девушка. – Умела старуха снимать, ничего не скажешь. Видать, нравилось ей это дело. В каждом номере она наделала по нескольку дырок и через них фотографировала клиентов в любых позах. Новой администрации пришлось раскошелиться, чтобы заделать дырки.

– Представляю. – Я лениво листал страницу за страницей, но пикантные снимки не возбуждали меня, наоборот, вызывали нечто похожее на отвращение. – Она что, использовала эти штучки, чтобы шантажировать клиентуру?

– Что ты, дружок! Старуха даже не интересовалась фамилиями клиентов. Ее заведение пользовалось популярностью, а она была не такая уж дура, чтобы рубить сук, на котором сидишь. Нет, милый, она занималась этим ради собственного удовольствия.

Девушка засмеялась. Я продолжал небрежно переворачивать старые, обмахрившиеся на уголках страницы, пока меня словно не ударила молния. Я увидел снимок мужчины и женщины, лежащих в кровати. Лицо женщины полностью попало в кадр. О чем она, разумеется, и не подозревала. Ее длинные черные волосы рассыпались по плечам, веки были плотно сомкнуты, рот полуоткрыт.

Девушка снова захихикала.

– Нравится?

– Не сказал бы. Ничего особенного. – Я быстро перевернул страницу.

– Вот и хорошо. Эта красотка давно тут не бывает. Я даже не знаю, кто она.

Я продолжал листать страницы, но сосредоточиться уже не мог.

Убедившись, что фотографии не производят на меня никакого впечатления, девушка поднялась, извинилась и пошла в ванную комнату.

Едва за ней закрылась дверь, я быстро нашел в альбоме снимок женщины с черными волосами и попытался его отклеить, но передумал, осторожно вырвал всю страницу, скатал в трубочку и сунул в карман.

Вскоре я уехал. Перед уходом девушка дружески похлопала меня по плечу и сказала.

– Не огорчайся, папашка. Перемелется – мука будет.

Эрл ждал меня в машине. Он встретил меня двусмысленной ухмылкой, но, заметив мое состояние, принял серьезный вид.

У меня не хватило терпения дождаться возвращения к себе. Как только мы отъехали по шоссе несколько миль, я приказал Эрлу остановиться у бензозаправочной станции. В уборной я достал из кармана снимок, прикрыл пальцем черные волосы и мысленно представил себе другую прическу – золотистые, зачесанные назад волосы. Долго рассматривал я то лицо женщины, то ее обнаженное тело. И то и другое я знал как свои собственные. Да, сомнений не было. Кто-нибудь другой, может, и ошибся бы, только не я.

Это была Ада, которая стала моей только после свадьбы.

На следующий день, пока Эрл еще спал, я поднялся и отправился на пляж – не в свою лагуну, а просто на берег. В то утро на пляже не было ни души, так как день выдался сумрачный и ветреный. Надо мной нависло серое небо, а море из синего стало темно-серым и покрылось белыми барашками.

Я выбрал вполне подходящий день.

Тщетно пытался я забыть о снимке; с той минуты, как я увидел его в мотеле, он не выходил у меня из головы. Да, это действительно кое-что. Мой шанс отомстить ей и Сильвестру за все, что они причинили мне. Оставалось только заполучить необходимые доказательства, но теперь, располагая снимком, я знал, что так или иначе добуду их. Конечно, нужно выждать удобный для удара момент, но я не сомневался, что он наступит.

Прежде всего надо во что бы то ни стало поставить себя на ноги.

Я вошел в море и стал медленно погружаться в холодную воду. Когда она дошла мне до пояса, я подобрал ноги и поплыл. Впереди возникла серая, окаймленная по гребню пеной стена. Огромная волна все быстрее и быстрее надвигалась на меня – не злая, не разгневанная, а просто равнодушная и ко мне, и ко всему на свете; вот волна оказалась передо мной, и я нырнул под нее. Она не вышвырнула меня, только сжала на мгновение в своих мощных объятиях; я вынырнул и стал поджидать следующую.

Мне нравилось преодолевать их неукротимый бег, хотелось снова и снова бросаться навстречу пенящимся валам, но, оглянувшись, я обнаружил, что уплыл слишком далеко и что Эрл стоит на берегу и, отчаянно размахивая белой футболкой, зовет меня вернуться.

Я поплыл к берегу, при каждом взмахе рук поворачивая голову и наблюдая за настигавшими меня волнами. Неожиданно какая-то сила погрузила меня в воду: едва не захлебнувшись, я с трудом поднялся на поверхность и тут же увидел другую волну, приближавшуюся со скоростью экспресса. На этот раз мне удалось удержаться на ее гребне. Как только она ушла дальше, я поспешил к берегу, отчаянно размахивая руками и поворачиваясь лицом к каждой новой волне, чтобы не позволить ей накрыть меня. Только так я мог держаться на плаву.

Наглотавшись горько-соленой воды и почти совсем обессилев, я вдруг с радостью увидел подплывавшего ко мне Эрла.

– Вам не следовало, губернатор, заплывать так далеко, – сказал он мне, когда мы наконец добрались до пляжа. – Нельзя этого делать.

– М-м... – промычал я, пытаясь одновременно и откашляться, и поглубже вздохнуть. – П... п... пожалуй...

Я с трудом стоял на ногах, хотя Эрл и поддерживал меня.

– Нельзя так делать.

– Все шло хорошо, пока... – Теперь мне дышалось легче. – ...Пока я не поплыл обратно. Силенок не хватило. Вот уж в следующий раз...

Меня вырвало, зато потом дыхание успокоилось. С каждой минутой мне становилось лучше. Через некоторое время я самостоятельно поднялся по склону и отдохнул у разведенного Эрлом костра. Прислушиваясь к потрескиванию горящих веток, я с удовольствием вдыхал запах дыма и чувствовал себя совсем хорошо. В общем-то у меня получилось неплохо. А в дальнейшем должно получаться еще лучше.

Я научусь преодолевать волны и еще повидаюсь с той девушкой. Сами по себе ни волны, ни девушка никакой роли не играли, но они означали для меня нечто важное. Они превратились в своего рода вехи на том пути, который я должен пройти, пока – пока что? – пока не наступит время действовать.

СТИВ ДЖЕКСОН

Торжественная церемония вступления Ады в должность губернатора происходила в солнечный голубой день – такой солнечный и такой голубой, что трудно было поверить, будто существуют на свете какие-то человеческие грехи вроде той лжи, что во время предвыборной кампании, изобрела оппозиция для завоевания голосов избирателей.

Ада выглядела спокойной и очаровательной... Нет, нет, не те слова! Ада выглядела безмятежной и какой-то целомудренной в своем белом одеянии, когда, словно на троне, восседала на белом кожаном сиденье белого открытого "кадиллака", любезно предоставленного фирмой "Уайлд Билл Хиксон моторс". В похожем на тунику белом платье, без шляпы, с длинными золотистыми волосами, зачесанными назад и уложенными в классический узел, она напоминала принцессу из сказки, медленно плывущую в позолоченной раковине... А ведь была самой обыкновенной женщиной, с помощью интриг, махинаций и комбинаций поднявшейся до своего теперешнего положения. Но ее лицо ничего подобного не отражало.