Ядерная осень - Хватов Вячеслав Вячеславович - Страница 61

18.02.2027 г. Нижегородская область. д. Кириловка

Сгорбившееся, грязное существо ковыляло к мусорной яме, волоча за собой ржавый бак с помоями. Только по заросшим седеющей щетиной щекам можно было угадать какого оно пола. Бедолага был одет в бушлат, когда-то цвета 'хаки', растянутые тренировочные штаны и разбитые кеды. Остановившись, он воровато оглянулся и что-то быстро подняв, засунул себе в рот и двинулся дальше.

— Эх, ща бы хоть чернышевского пошамать и на шконку, — Ивониха посмотрела на доходягу в окно и зевнула. Совсем запаршивел хонурик. Наверное, скоро кони кинет.

— Че за базар, дави на массу, — Нинка Полтавская послюнявила край обрывка газеты и свернув самокрутку, с удовлетворением рассматривала результат своих трудов.

— Запарила смолить-то. Итак, не продохнуть.

— А ты канай на топталовку и дыши там, — Нинка набычилась и угрожающе засопела.

— Да я че, я ни че, — дала задний ход Ивониха. Она в отличие от остальных еще держала Полтавскую за Маму и связываться с ней не решалась.

— Гляди у меня, не шелести. Давно по батареям не били?

Нинка привыкла жить положняком и ни как не могла смириться с тем, что теперь они с Ивонихой, как две прошмандовки, колупались в этом сарае — бывшей поселковой библиотеке. Сходняк теперь собирали другие. А за Маму у них вообще эта чувырла понтованая. Еще имя себе придумала — Эльза. Тьфу. Сама еще полгода назад по майданам бегала, а теперь типа в законе. Эльза твою мать. Жучка.

Все перевернулось, когда посланная на жестянку шобла батончиков вернулась с богатым хабаром, да еще приволокла с собой кучу волын и двух мусоров. А заводилой у них была Катька Майдан. Мусоров конечно сразу бригадой кинули. Хабар тут же поделили, а Катька стала авторитет набирать. Со стволами ни она, ни Ивониха обращаться не умели, к новым порядкам приспособиться не смогли — вот и списали их. Теперь вот они вдвоем здесь и парились. А что им оставалось? Любимым занятием Катькиной своры было убиться и на трассу — муриков отлавливать. Куда им с Ивонихой-то. Теперь если и перепадало им что, то только вот такие бацильные. Нинка посмотрела на вошедшего доходягу. Уж лучше пробовать пальчик, чем так.

— Че встал у стенки, как бикса бановая, — Ивониха подбежала к ханурику и отвесила подзатыльник, — скидавай подымалки.

Бывший кадровый разведчик, в конец сломленный, посаженный на иглу, доведенный ежедневными побоями и редкой кормежкой объедками до состояния узника Бухенвальда, начал послушно снимать штаны.

— Ну, давай, давай, Варюха, шевели клешнями, — уже мягче сказала Ивониха, — чур, я первая буду жарить.

— Че там жарить-то, — подала голос Нинка, оглядев бедолагу — не болт, а мочало. Придется опять с этим, — она достала из кармана капроновый шнурок, — а с ним — хуже, чем со штырем в галоше.

18.02.2027 г. Восточный Урал. Спецобъект №7

— Ну и живчик наш академик-то, — Мамаев зевнул и поудобнее устроился на банкетке, — я вот никак выспаться не могу, а он почти двое суток не спавши, носится как угорелый.

— Да, расшевелил он наше сонное царство, — охранник сидел в кресле и перекидывал из ладони в ладонь ствол автомата. Наши-то белохалатники как забегали. А то все только чаи гоняли.

— Да он и помолодел сразу лет на десять, — Егор, хромавший до этого вдоль каких-то стендов с оборудованием, присел рядом с Волоховым, — а Константин Иванович?

— Что?

— Да ты ему в левое ухо говори, правым он еще не слышит, Мамаев подобрал ноги и снова зевнул.

— Я говорю, помолодел наш академик лет на десять, да Константин Иванович — Егор пересел на левый край банкетки.

— Ну да, — рассеяно ответил Волохов, часа два он там еще точно просидит, мозговой штурм там у них.

Егор махнул рукой. Скворцов, до этого дрючивший весь персонал спецобъекта №7 и в хвост и в гриву, сам настраивающий оборудование и сам проверяющий расчеты взмыленных компьютерщиков, часа два назад заперся в операторской с замом главного инженера проекта и начальником расчетного отдела. (Сам главный инженер, как и остальные ведущие специалисты пропали накануне ЭТОГО при невыясненных обстоятельствах.)

— Вот мы ему еще женщину подберем, — поддержал разговор охранник спецобъекта №7, приставленный к ним 'на всякий пожарный', - еще на десять лет помолодеет. Есть тут одна, Женечкой зо…

Дверь в операторскую с шумом распахнулась, ударившись о кадушку с кактусом, стоящим в головах у Мамаева, и из проема, подобно молнии, вылетел Скворцов. Почти тут же заголосили ревуны и замигали красные лампочки.

— Готовность номер один, — прокричал академик, — и сунув мини-диск начальнику РО, рванул по коридору, — у вас пять минут на все про все.

— Кажется, началось, — побелевшие пальцы охранника вцепились в цевье 'Калашникоа', - помоги нам господи.

Елка дрогнула и начала медленно заваливаться набок. Усыпанный сухими иголками дерн был вспорот в нескольких местах поднимающейся массивной плитой и какое-то время его кусок, как кусок пирога на тарелке, балансировал на бетонной поверхности, а затем скатился вниз по наклонной. Через несколько секунд под звук сервомоторов из образовавшегося проема показалась головная часть ТПУ-3.

Одновременно заработали все сто двадцать восемь антенн гигантской микроволновки, разогревая ионосферу над бухтой Линнахамари под Мурманском. Эти антенны были настолько удачно замаскированы под сосны, что, сколько Егор ни вглядывался в иллюминатор вертолета в том направлении, куда ему указывал Скворцов, все рано не мог ничего разглядеть, кроме обычного для этих мест леса из стройных корабельных красавиц. И только, когда они вышли из МИ-40 и крутившие карусель сопровождавшие группу СУшки исчезли в облаках — он, подойдя к одному из 'деревьев и пощупав его, воскликнул 'круто'.

Адмирал Ник Сандерсон стоял на капитанском мостике атомного авианосца 'Моника Кондолизски', названного так в честь первой темнокожей женщины, ставшей президентом США и улыбался. Улыбался, пожалуй, впервые за последние несколько месяцев. Настроение у него было отличное. А чего ему не быть таковым, если новости, поступающие сегодня с утра одна за другой, все были тоже отличными. Вернувшийся с Урала со своим звеном многоцелевых ударных вертолетов капрал Хоугтон доложил о еще одном зачищенном от партизан русском городе, выскочивший из F-38 капитан Поуп, еще метров за тридцать до своего адмирала поднял вверх руку с двумя оттопыренными пальцами. Конечно отлично. Это значит, что у этой проклятой русской группировки стало еще на два истребителя меньше. Еще немного и можно будет начинать массированную высадку войск для окончательного…

Ах, да. Еще звено Диксона не вернулось, но это только дело времени.

— Барнетта, — адмирал обернулся и щелкнул пальцами, — еще чашечку кофе.

Но что это, что это такое? Сандерсон проследил за направлением взгляда выпученных глаз Барнетты и его челюсть медленно поползла вниз. Облака в как всегда низком, сером небе, на этот раз, не были серыми. Они были как бы подсвечены сверху гигантской иллюминацией. Вскоре этот свет стал и вовсе нестерпимо ярким, словно вылупившийся из свинцовой завесы гигантский огненный шар, отделился от нее и накрыл собой и авианосец и расположившийся рядом фрегат и значительную часть бухты Линнахамари. Только адмирал этого уже не видел.

— Вставай Мамай, ты все проспал, — сияющий как новогодняя елка охранник Леша тряс Ильшата за плечо.

А. Что? Все уже кончилось? Мы победили?

— А як же. Ну ты и здоров спать.

— Иех, — Мамаев отвел руки за спину, — сейчас бы еще пожрать чего-нибудь.

— А вон иди в столовую, там как раз ваши чай пьют.

В столовой за покрытым клетчатой скатертью столиком сидели Егор, Волохов и Скворцов. Из носика алюминиевого чайника валил пар. Возле него стояла тарелка с печеньем и восьмисотграммовая банка с джемом.

— Проходи, наливай, — Волохов взял за спинку стул, стоящий у соседнего стола и поставил его рядом с собой.