Мои путевые записи - Джоли Анджелина - Страница 32

4:30 вечера, полевой офис УВКБ ООН

У нас был ланч. Мы все были очень голодными. Я не знаю, что съела, но я была рада этому.

Лагерь беженцев Суркаб

С нами едут трое вооруженных офицеров в форме. Двое едут за нами, а один стоит на подножке сзади нашего грузовика.

Я не хочу спрашивать, зачем они нужны, но я предполагаю, что это, должно быть, опасный район и для беженцев тоже. Лагеря расположены близко к границе Афганистана и находятся в зоне крайнего риска.

В лагере я встретила группу женщин, которые живут здесь уже двадцать лет.

«Мы пришли во время первой войны». «Мы состарились здесь».

Они постелили нам коврики, на которые можно сесть и попить чаю. Их маленькие девочки вышли и сели рядом с ними.

Женщинам нравится вышивать. Все изделия великолепны. Работа над каждым из них заняла у них три месяца. В Америке каждую работу можно было бы продать, наверное, за сотни долларов. Здесь же, если удача повернется к ним, и они смогут попасть на рынок и продать это, то получат мало, примерно несколько долларов.

Женщин в этом лагере не обучают никаким профессиональным навыкам, но они просят и надеются на будущее своих детей. Одна женщина сказала: «Я третья жена своего мужа». По своему неведению я не понимала, что в этой части мира мужчина может иметь много жен.

Они показали нам небольшой ручеек, протекающий в лагере. Они счастливы, что могут пить из него, когда кончаются их запасы. Мне сказали, что вода в этом ручье грязная, но засуха заставила их пить из него.

Занятия в школе закончились. Мальчишки выбегают нам навстречу. Они видят, что мы фотографируем, и хотят, чтобы их тоже сфотографировали.

Мальчики были горды тем, что немного знают английский. Они продолжали повторять «спасибо» и «пожалуйста» и все время улыбались.

Они рассмеялись, когда кто-то из нас случайно наступил в ручей.

Мы уезжаем с закатом солнца. Небо было чистым, а солнце ярко-оранжевым. Солнце здесь казалось намного, больше, чем во время любого заката, который я когда-либо видела. На маленькой глиняной хижине, которая является школой, я заметила знак. На очень большой разукрашенной доске написано (мне перевели):

Пятница, 24 августа

Здесь все молятся пять раз в день.

Я видела тут много кладбищ. К веткам привязаны кусочки ткани, которые слегка развеваются на ветру. Там есть несколько высоких белых камней. Я вижу женщин, собравшихся у могилы. Я думаю о потерях. Я думаю о своей семье.

Я вижу несколько пастухов коз. У них в руках палки. Одному мальчику около десяти лет. У него около двенадцати коз, с косматой черной шерстью. Я заметила нескольких людей, спавших под одеялами. С двенадцати до двух часов дня многие спят, чтобы избежать самого жаркого времени дня.

Поселение беженцев Лоралай

Этим утром мы посетили Лоралай. В лагере мы остановились около школы под управлением организации «Спасите детей». Краской на стенах написано:

Еще на стене нарисована яркая карта Афганистана. Сначала мы пошли в класс девушек. Они сидят на полу, скрестив ноги. Комната очень пыльная, но им все равно. Они рады быть в школе.

Учитель спрашивает у них: «Кто из вас родился в этом лагере?»

Они все подняли руки.

«Мы хотим жить на своей родине. Это не наш дом». Они учат пушту, их родной язык.

В шестом классе девочки составляют только одну четвертую часть учеников. Деревня оказывает на них давление, чтобы они работали. Работают только сыновья. Одна девушка улыбнулась мне и согрела мне сердце. Другая девушка читает. Третья поет песню. Мне перевели слова: они о восстановлении Афганистана, об объединении различных родов. Вот перевод части песни: «В эти тяжелые дни как наш друг может стать нашим врагом? Ты пришел навестить нас. Ты наш друг. Мы хотим процветания и счастья нашей стране».

Этим молодым людям надо много сил на восстановление. Они должны быть сильными. Люди, которые управляют школой, сказали: «Мы рады, что вы приехали к нам. Мы усердно работаем, и дети тоже очень стараются. Мы хотим продолжать нашу программу».

Они беспокоятся о закрытии программ из-за недостатка финансирования. Милая босая девчушка, у которой на голове был пыльный шарф, белый с маленькими коричневыми цветочками, вытащила маленький старый блокнот и начала читать стихотворение:

«Мы обещаем работать, чтобы учиться.

Учение так увлекательно.

Мы не хотим сражаться.

Мы хотим мира».

Одна из сотрудниц УВКБ ООН начала плакать. Пожилой мужчина тоже плачет. Он отвернулся к стене. Затем и я начинаю плакать. Стоим и ревем. Женщина сказала: «Мы не хотим, чтобы Афганистан делили на части. Пожалуйста, пожалуйста — мы хотим мира».

На улице мальчики выстроились в ряд. Они обуты в пыльные пластиковые сандалии. Маленький мальчик вошел внутрь и подошел к доске, чтобы по казать нам, что он знает грамоту. Он пишет слова справа налево.

Я спросила его, кем он хочет быть, когда вырастет.

«Муллой». («Это священник», — сказал кто-то).

Другой ребенок улыбается и говорит, что он хочет быть:

«Учителем».

«Доктором».

«Защитником правосудия». (Это сказал восьмилетний мальчик.) «В правительстве».

Они также сидят, скрестив ноги на ковриках на пыльной земле. Когда они отвечали, то все разом встали. Все улыбаются. Они так рады, что их спросили, кем они хотят быть, когда вырастут.

Я спросила: «А где вы хотите делать все это?»

«В Афганистане».

Учительница подошла ко мне и вручила кусочек вышивки. Она сказала: «Одна из девушек пятого класса хочет подарить Вам это, чтобы поблагодарить Вас за Ваш приезд». Я пошла сказать «спасибо». Они занимались чтением и были очень горды тем, как умеют читать.

Девушки хотят узнать, как меня зовут. Они ничего не знают о моей жизни, для них я кто-то, кто приехал посмотреть, как они живут, и помочь. Они очень милы со мной.

Управляющий школой сказал: «Пожалуйста, не забывайте нас. Я чувствую, что мы очень близки, между нами нет расстояния». Мы все близки. Я никогда не смогу забыть их.

Мы остановились, чтобы посетить «уязвимых людей».

Это только что прибывшие люди, но УВКБ ООН должно называть их «уязвимые». Сюда были переселены три тысячи семей из Кветты. Теперь они будут жить в еще более бедном районе. Условия не позволят им отправить детей в школу. В этом лагере уже ничего не осталось, что можно им дать. Все запасы исчерпаны. Сотрудникам УВКБ очень тяжело, когда они не могут дать необходимое каждому беженцу. Мировая программа продовольствия и так дает столько, сколько может.

УВКБ ООН поставляет воду в цистернах и отдает все продовольствие, которое у него есть.

К нам подошла пожилая женщина. Она нежно пожимает мне руку, очень мягко. Люди здесь не привыкли пожимать руки, для них это новый обычай, но они стараются.

Несколько мужчин заняты постройкой маленьких глиняных домов. Женщины должны помогать им, собирая хворост для топлива, но здесь нет ни деревца на многие мили.

«Как можем мы готовить нашим семьям? У нас так мало муки, но мы не можем приготовить даже то малое, что имеем, так как здесь нет хвороста для костра. Сначала мы надеемся на Бога, а потом на ваших людей. Мы просим о помощи».

Эти беженцы родом из Меймане, одного из самых северных городов Афганистана. Они проделали очень длинный путь, чтобы добраться сюда.

Я спросила: «Как вы добирались?»

«Через пустыни и горы. Большую часть пути мы шли пешком. И лишь немного мы ехали на ослах». Дорога заняла более шести недель.

Я спросила ребенка: «Когда вы жили в городе (Кветта), чем занимались дети целый день?»