Бремя императора: Тропой мастеров - Эльтеррус Иар - Страница 177

Хорошо, что запасную лошадь захватили с собой, не пришлось срочно покупать. Ездить верхом рабынь для утех обучали, мало ли что взбредет в голову сиятельному инару. От капризных аристократов всего можно ожидать. Потому, наверное, девушка сидела верхом довольно уверенно. За все время, прошедшее с момента ее продажи, она не сказала ни слова, молча подчиняясь приказам. Только во взглядах, изредка бросаемых на Санти, то и дело проскальзывала ненависть. И обреченность. Жрица попыталась сказать ей что-то ободрящее, но Неизвестная сделала вид, что не слышит.

Кавалькада не спеша ехала к воротам. Лека снедало нетерпение, но спешить было нельзя, чтобы стража не вздумала поинтересоваться: а куда это так не терпится сиятельному инару? Горец попросил проводника идти с ними до самого портала, на что тот только поклонился. Откровенно говоря, Лек не понимал самого себя. Почему он так сделал? Ради прикрытия? Юноша и сам не знал, но предчувствие неприятностей не давало покоя. Что-то должно случиться, что-то не слишком хорошее, своей интуиции Лек всегда доверял, да и император со старшими мастерами учили тому же.

Слава тебе, Единый, ворота! Кавалькада вырвалась из города и с места пустилась в галоп, распугивая пеших путников, которых после полудня оказалось совсем немного. На всякий случай Лек усадил купленную рабыню перед собой, а то еще упадет. Девочка в таком состоянии, что вполне способна попытаться покончить с собой, с нее станется. Допускать этого горец не собирался, лучше заранее предпринять меры. Скоро она сама поймет, не здесь же все объяснять? Совсем недалеко казармы городской стражи, в случае чего тысячи стражников быстро окажутся возле стен города. Только когда эти стены скрылись за поворотом дороги, Лек облегченно вздохнул.

В десятке верст от Авендара отряд свернул на лесную дорогу, принявшись углубляться в чащу. Сидевшая перед Леком девушка с недоумением и страхом оглянулась, пытаясь понять, что происходит. С какой стати новый господин везет ее в лес? Среди рабынь ходили страшные слухи о любителях жестоких развлечений, покупавших дорогих рабынь только для того, чтобы замучить. Порой на полянах неподалеку от города действительно находили изодранные в клочья тела в остатках полупрозрачных одежд рабынь для утех. Неужели она попала к таким? Неужели можно отдать полтора миллиона только ради того, чтобы кого-то замучить? Девушка было так обрадовалась, когда появился инар, которого она полюбила. Случайно полюбила, с первого взгляда, да и он тоже смотрел только на нее при первой встрече в воспитательном доме. Неизвестно, сколько заплатил юноша воспитателю, чтобы тот позволил поговорить с не проданной еще рабыней, наверное, немало, но разговор состоялся. Молодой владетель клялся, что купит пришедшуюся ему по сердцу девушку, говорил, что сам сын рабыни, что освободит ее и женится. А она не слышала клятв и обещаний, только смотрела на не слишком-то красивого парня, с каждым мгновением все глубже и глубже проваливась в его зеленые глаза и понимая только одно – навсегда. Это навсегда, больше ей никто не нужен. И не будет нужен. С тех пор рабыня жила только безумной надеждой на то, что любимый придет и купит ее. Пусть оставит рабыней, пусть, только бы быть с ним. И он пришел, только вот купить не смог. Полтора миллиона! Единый! Да когда случалось, чтобы самую обычную рабыню продавали за столь астрономическую сумму? В их воспитательном доме, по крайней мере, никогда. А с ней вот случилось. Счастье такое, будь оно проклято. Девушка снова закусила губу и больше не смотрела куда ее везут. Какая разница? Пусть мучают, раз им так хочется. Когда-нибудь домучают, и настанет благословенное небытие. С любимым ей уже не встретиться, а больше ничего значения не имеет. Тем более, ее ничтожная жизнь. Надежда умерла, в душе стало пусто и страшно. И очень холодно.

– Повелитель, нас преследуют, – подъехал к Леку проводник. – Один всадник. Прикажете убрать?

– Не надо, – отрицательно покачал головой горец, выезжая вперед. – Я, похоже, знаю, кто это.

– Ты о чем? – недоуменно спросил Санти, не слышавший слов охотника.

– Гонится за нами один сумасшедший… – проворчал Лек. – Лучше подождем, а то он еще во время открытия портала нагонит. Этого нам только не хватало!

– Кто гонится? – изумился Энет.

– Да парень, с которым наш рыжий торговался, больше некому.

– Щас прибью, чо за проблема? – довольно потер руки Храт, поворачивая лошадь.

– Тихо ты! – скривился Лек. – Успокойся. Стойте и ждите, сам говорить буду. Ясно?

– Хорошо, наставник, – растерянно ответили все четверо, не понимая, что это нашло на горца.

Рабыня удивленно смотрела на них. Инар подчиняется касоргу? Это что? Это как? Разве такое бывает? Какие-то они странные, эти молодые господа… Да и офицер стражи почему-то назвал носатого Повелителем. Остальные зовут наставником. Ой, похоже они не те, за кого себя выдают… Похоже, влипла по-настоящему…

На поляну, где остановился отряд, выметнулся взмыленный конь вороной масти, на удивление хороший конь тиланской породы, стоивший до полусотни тысяч. На нем сидел юноша, торговавшийся с Санти за рабыню. На его лице застыло отчаяние, глаза походили на темные провалы. При виде ожидавших всадников он резко осадил коня и спрыгнул на траву, схватившись за рукоять меча. Лек удивленно пожал плечами. Совсем обезумел? Это же додуматься надо было – в одиночку пуститься в погоню за хорошо вооруженным отрядом.

– Кто ты такой?! – резко спросил незнакомец у Санти. – Да кто ты вообще такой, сволочь?!

– Тебе-то что? – удивился скоморох.

– Ты украл мое имя, ты украл мою любимую! Откуда ты взялся, будь ты проклят?!

Лек присвистнул. Значит, этот парень – настоящий Эхе кё Сите? Но тот ведь рыжий! Это известно в Нартагале каждому.

– Да пошел ты, придурок! – обиделся Санти.

– Стоп! – Лек спрыгнул на землю. – Рыжий, уши надеру. Я сам буду говорить. Понял?

– Понял, наставник! – недоуменно пожал плечами скоморох. – Ладно. Сижу, молчу, никого не трогаю.

– Вот, и сиди, – отмахнулся горец, поворачиваясь к удивленному наглостью какого-то касорга нартагальцу. – Так вы Эхе кё Сите? Чем докажете? У ваших волос совсем другой цвет.