Бремя императора: Тропой мастеров - Эльтеррус Иар - Страница 151

На помост выскочил бело-синий паяц, сделал пару сальто и низко поклонился зрителям.

– Ой, это же дядька Таван… – растерянно пробормотал Санти. – Точно он. Вот так дела, а я думал, он умер…

– Вы его знаете? – удивилась орочка.

– Друг отца. Я сам отца не помню, он погиб когда я еще не родился, но потом дядька Таван о нас с мамкой заботился, еще вот таким меня жонглировать учил.

Санти показал каким. Не выше колена. Раха удивилась, услышав, что такого малыша учили всяким хитрым штукам. Что он в этом возрасте понять-то мог? Впрочем, не ее дело. На помосте между тем разворачивалось представление. Паяца сменили акробаты, легко ходившие по натянутому между двумя столбами канату. Орочка знала, что их с Тайкой тоже вскоре будут учить этому, и нервно поежилась. Не представляла как можно выучиться подобному. Но раз наставник научился, то научится и она. Никуда не денется.

На помост вышел жонглер. Очень необычно выглядящий. Раха удивленно приоткрыла рот – не видела еще похожих людей. Светло коричневая кожа, узкие синие глаза, горящие яростным огнем, вздымались к вискам. Точеные черты лица и грива золотистых волос. И… Это была, как ни странно, молодая женщина. Она, ничего не говоря, поклонилась зрителям, и начала зажигать факелы.

Санти завороженно смотрел на циркачку. Какая невероятная, какая необычная красавица! Но откуда она такая взялась? Не жило в империи похожих народов, странная, полуэльфийская какая-то внешность. Золотоволосая подбросила вверх один факел, за ним другой, потом третий. Вскоре она жонглировала уже добрым десятком. В темнеющем вечернем воздухе это выглядело на удивление красиво. Рыжий вздохнул, понимая, что сам никогда больше не выйдет на арену. Все в прошлом, как ни грустно это признавать.

Л'эт привычно подбрасывала и ловила факелы, а сама не могла оторвать глаз от трех зрителей, стоявших перед самым помостом. Вот они и пришли, люди из ее снов. Живые, не призраки. Да, это они. Даже этой ночью снилось, как спиной к спине с этой вот краснолицей, миниатюрной девицей с клыками отбивается от толпы наседающих карвенцев двумя мягко светящимися мечами. Рыжего тоже помнила. Он почему-то казался самым близким на свете человеком, самым дорогим, просто бесценным. Единственным и неповторимым. Даже давно погибший отец не был так близок, как этот незнакомый парень в ее лихорадочных, возможно пророческих снах. Боги, смилуйтесь над своей служительницей! Ради чего вы послали все эти видения? Неужели она обладает древней силой служителей Астаг? Способностью видеть будущее? Выходит, обладает. До этого дня юная жрица думала, что людей из ее снов не существует. Что это наваждение. Но вот ведь они, стоят перед помостом. Значит, сны все-таки были пророческими… Она настолько погрузилась в свои мысли, что пара факелов вырвались из рук и полетели в толпу.

Санти мгновенно заметил летящие к нему факелы, легко подхватил их и отправил обратно. Девушка почему-то растерялась и поступила так же. Вскоре они жонглировали вдвоем, факелы образовали в воздухе между жонглерами огненную цепочку. Рыжий с неизвестной девушкой увлеклись, начав произвольно менять рисунок. Понявший, что происходит что-то не совсем обычное, паяц перехватил пару пролетавших мимо факелов, и жонглеров стало уже трое. Зрители взвыли от восторга, настолько красивого представления они давно не видели. Огненные цепочки метались между тремя людьми, вращались, складывались в различные фигуры. Люди вокруг вопили, аплодировали, буквально сходили с ума. Санти был счастлив. Такого наслаждения он не испытывал никогда в жизни, в балагане Балдура имелся только один жонглер, он сам. А втроем – совсем другое дело. Красота какая!

Представление закончилось, и в шляпу, с которой начал обходить зрителей паяц, потоком посыпались монеты. Попадались даже серебряные. Бедняга сильно удивился, давно труппа не знала подобных сборов, за неделю, бывало, столько не собирали, как за один этот вечер. Добравшись до зрителя, так хорошо умевшего жонглировать и выручившего оступившуюся Ле, он низко поклонился со словами благодарности. А потом заметил на левом плече незнакомца черный шнурок. Единый, да это же горный мастер! Тогда понятно, горные мастера еще и не на то способны, никакому акробату трюков, на которые эти страшные воины способны, не повторить.

– Дядь Таван… – заговорил улыбающийся рыжий. – Али вы меня не узнали? Я же Санти, сын Вила Эрхи.

Что?! Санти?! Но… Но как?! Как презираемый всеми скоморох смог стать горным мастером? Пожилой циркач с недоверием посмотрел на лицо парня и понял, что тот сказал правду. Да, это тот самый наглый рыжий мальчишка, которого он когда-то обучал жонглировать. Только выросший, сейчас он просто копия отца, Вил отличался такой же бесшабашной, обаятельной улыбкой, за которую ему прощалось очень многое. После смерти матери мальчика Таван хотел было забрать ребенка, но владелец балагана, Балдур, не отдал, выгнав возмущенного паяца посреди зимы. Он выжил и со временем собрал свою труппу.

– Ты очень похож на отца… – негромко сказал циркач, окончательно убедившись, что перед ним сын давно погибшего друга.

– Я знаю, – помрачнел Санти. – Балдур мне говорил.

– Как он сам-то?

– В Тарсидаре осел, не выступает уже давно. Да что мы на улице-то? Пойдем, я тут кабачок приятный неподалеку знаю. Недорого и вкусно.

– А переночевать там можно будет? Не прогонят?

– Пусть попробуют, – хищно осклабился Санти. – Я горный мастер, или погулять вышел? На цырлах бегать станут.

– Как ты им стал-то? – поежился Таван, с недоумением смотря на юношу.

– Да уж стал… Попал, как кур во ощип, выхода другого не осталось. Но я доволен, у меня есть настоящие друзья, за которых и шкуру отдать не жаль, если придется. Научился столькому, что слов нет. С императором на ты. К тому же я теперь не просто сын безродного скомороха Вила Эрхи, а граф ар Эрхи. Какое-то поместье даже пожаловали дней десять назад, только я там еще ни разу не был, не до того как-то.

– За все это чужой кровью платить надо… – вздохнул циркач.

– Надо, – помрачнел Санти. – Но я никого невиновного еще не убил, дядь Таван. И постараюсь, чтобы так оно было и дальше.