Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 297

— Надо же… — проворчал Гыр, качая головой. — Не одна у него система. Четыре дублирующих! Причем, о двух он и сам не знает, судя по всему. Кто-то хорошо перестраховался. Что интересно, яд в его костях тот же, которым пытались отравить наследника престола в княжестве. Хорошо, все отойдите, я начинаю.

Маг прикрыл глаза и что-то забормотал себе под нос. Руки его засветились еще сильнее, в ровном голубом свечении появились вихляющиеся алые полоски. Гыр зажал ладонями голову инфера и замер. Некоторое время ничего не происходило, а затем кожа с двух сторон лба пациента треснула и из трещин полезли извивающиеся серые нити. Из пупка выползли две почти невидимые глазу капсулы с ядовито-зеленой жидкостью, из возникших сами по себе ран на ладонях один за другим выскальзывали почти черные кристаллы. Гыр осторожно вытягивал из тела Бальреса все посторонние предметы и только сдавленно матерился сквозь крепко сжатые зубы. Такого он еще не встречал. В отличие от оборудования Аарн, все здесь было механическим и имплантировалось грубо, без учета особенностей организма. Проверив еще раз пациента, маг натолкнулся на пульсирующий белковый шар в мозгу. Это еще что такое? Он осторожно начал отделять ведущие к шару десятки тысяч нервных окончаний. А вот это уже совсем иного уровня технология. Иная культура производства, что ли. Каждое удаленное приспособление переправляли на крейсер для исследования. Особенно осторожными пришлось быть с белковым шаром, немедленно поместив его в искуственную питательную среду, напоминающую по своему химсоставу человеческий мозг.

— Готово! — выдохнул Гыр, заживив Бальресу без следа все раны. — Заметили, что телепатического щита у него больше нет? Именно шарик, который я вытащил последним, эту защиту и обеспечивал.

— Мериарх уже считывает его память, — вздохнул Джон, прикусив губу и несколько укоризненно поглядывая на смущенного Барлика. — Жаль, что мы раньше этого не проделали. Уже вижу, что крылышки нашим оппонентам подрежем здорово. Но спешить тоже не стоит, игра предстоит интересная.

Проснулся Бальрес как-то очень быстро. Чувствуя себя весьма бодрым, он потянулся и только тут вспомнил, что заснул в кресле у камина. Тогда почему сейчас он лежит? Быстро открыв глаза, инфер только злобно выматерился. Он находился не дома, а в какой-то комнате без окон. Взяли. Но кто?! Очень не хотелось умирать, но другого выбора не оставалось. Его все равно достанут, и тогда смерть будет нелегкой, видел Бальрес, как страшно умирали попытавшиеся предать. Допросить его не могли, ни один психоделик не действовал на агента его уровня. По утверждениям медиков его даже защитили от телепатии. Так ли это, Бальрес не знал. Впрочем, уже безразлично. Жизнь закончилась, как ни горько это признавать. Осталось надеяться, что о его дочери позаботятся, как обещали. Инфер скрипнул зубами, отдавая приказ системе самоуничтожении посредством троекратного надавливания языком на зуб мудрости, и замер в ожидании смерти. Но ничего не случилось. Вот тут-то Бальресу стало страшно по-настоящему. Он не умер. Почему? Система должна была сработать, не могли ему поставить бракованную. Вывод следовал только один. Пока он находился в бессознательном состоянии, его прооперировали и удалили все импланты. Но кто мог это сделать?! Неужели, орден? И на чем он мог попасться? Эх, насколько проще было работать, когда всем в республике заправлял Проект, а орденские сволочи тихо сидели себе на Аарн Сарт…

— Ага, господин Бальрес изволили придти в себя, — раздался неизвестно откуда чей-то ироничный голос. — Тогда прошу, поговорим.

Притворяться дальше смысла не имело, и инфер медленно сел на кушетке. Очень похоже на тюремную камеру в подвальном этаже следственной тюрьмы госбезопасности. Неужели, ГБ? Им-то что нужно? Он мрачно смотрел, как стена сдвигается в сторону, открывая взгляду крохотную комнатушку, в которой поместились только стол со стулом. За столом сидел выглядящий довольно грузным человек средних лет в очках с металлической оправой. Перед ним лежала пухлая папка. Типичный гебешный следователь в немалых чинах. Бальрес все равно ничего не понимал. Что вообще происходит? Каким образом почти бессильная служба безопасности Трирроуна сумела взять одного из резидентов СПД? Чушь. Полная чушь! Да еще и удалить импланты, о существовании которых они вообще не могут иметь понятия? Нет, не то. Инфер мрачно размышлял, внимательно рассматривая лениво покуривающего гебешника. Или в республике появился неизвестный конкурент? Еще большая чушь. Поняв, что с собой покончить не удастся, Бальрес сумел взять себя в руки, понимая, что придется играть на чужом поле и с чужой подачи.

— Заявляю решительный протест против ареста законопослушного гражданина! — решительно сказал он, ожидая реакции собеседника.

Тот весело рассмеялся, даже пару раз хлопнул в ладоши.

— Браво, господин Бальрес, браво! Так держать. Прошу только учесть, что вы нам не особо нужны, спрашивать вас о чем-либо я не собираюсь, все, что вы можете знать, знаю и я.

От наглости этого заявления инфер даже онемел на секунду. Да что этот толстяк о себе возомнил? Потом ненадолго задумался. Гебешник действительно держал себя так, как будто ему было смертельно скучно и, сидя здесь, он делал Бальресу величайшее одолжение.

— А что же вам тогда нужно? — решился спросить он через пару минут. — Кто вы вообще такой?

— Служба госбезопасности, господин хороший, служба госбезопасности республики Трирроун. Мы за вами давно приглядываем. Пока вы не зарывались, позволяли резвиться. Но поскольку вы, как видно, забыли, что территория Трирроуна не принадлежит СПД, пришлось попросить вас пожаловать сюда для разговора.

— Я вообще не понимаю, о чем таком вы говорите. Я свободный журналист и требую свидания с моим адвокатом!

Смех гебешника стал еще более веселым, он буквально трясся.

— Какой вы, однако, юморист, господин Бальрес! — с трудом выдавил он. — Честное слово, вас бы по инфору показывать. Никаких клоунов не надо, весь Триррад со смеху вымрет.

— Что вы хотите этим сказать? Как вас там называют?