Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 269

— Пеной, небось, исходят, суки, — понимающе кивнул один из незнакомых парней.

— Боюсь, что нам скоро на головы всякая пакость сыпаться начнет. Что-то они готовят гнусное против ордена. Вот Мастер и поручил нам с Никитой создать что-то типа чрезвычайки. Во всегалактическом масштабе. На тысячах миров.

— Ого! — откинулся на спинку стула Пал Семеныч. — Задачка, мать твою!

— Вот и я о том же, дядь Паш. Решили мы набрать два русских легиона для этого дела. Никита — из белых, а я — из красных. Да только он людей уже набрал, беляков на борту больше сорока тысяч, а я едва три тыщи народу наскреб. Кого не просмотришь, так такая паскуда, что и говорить не хочется.

— Просмотришь? — переспросил Пал Семеныч. — Это как?

— Я же говорил, что мы все мысли человека слышать умеем. Память полностью прочитываем. И если человек сволочь, то нам он не нужен. Такого любой из нас десятой дорогой обойдет, будь он хоть сто раз рабочим.

— И меня смотрел?

— Увы, смотрел, — развел руками Ник. — Иначе я тебе, дядь Паш, не оставил бы этих документов. Ты нам подходишь, тебя мы возьмем с радостью, ты был настоящим человеком, им и остался.

— Спасибо, — довольно огладил усы Пал Семеныч. — А ребята как?

— Пока не смотрел. Могу глянуть. А кто они?

— Проверяли хлопцы по моей просьбе твои бумажки. Только заинтересовалась их поисками какая-то гадина. ЧК у них по следу идет, нельзя им тута больше оставаться. Познакомься, Илья Мурашов и Остап Хомченко. Остап комполка был, по ранению в Москве. Вот тебе тебе и готовый командир для твоего легиона.

— Рад познакомиться, товарищи, — пожал обоим руки Ник, парни настороженно посматривали на него.

«Истарх, будь добр!» — попросил он дварха.

«Уже! — довольно ответил тот. — Посвящение пройдут. Их счастье, что сами никого не расстреливали и не вешали».

— Подходите! — усмехнулся Ник. — Пойдете к нам большое дело делать?

— Коли дело, то можно, — степенно кивнул Остап. — Жаль уходить, да чего уж тут. Мы с Илюхой теперь «враги трудового народа»…

Он скривился.

— Ежели б не от Пал Семеныча про энти твои бумажки узнал, — заговорил Илья, — сам бы в чеку сдал. А так порыли мы немного и узнали, что правда, блин. Как козлов последних нас спользовали и теперь выкидывать в помойную яму собрались.

— Хуже, — вздохнул Ник. — Вскоре краскомов начнут потихоньку стрелять. Сперва по одному, а потом массово.

— Уже начали, — хмуро буркнул Остап.

— А я, сынки, тут останусь, — усмехнулся в усы Пал Семеныч. — Меня пока тронуть не посмеют. Кому-то надо это говно разгребать.

И он потряс папкой, полученной от Ника.

— И как ты собираешься его разгребать, дядь Паш?

— Есть только один человек, способный заставить паскуд заплатить за их паскудство.

— И кто же это?

— Сталин.

— Ты уверен, дядь Паш? — поежился Никита. — Сталин — страшный человек. Он чудовище. У меня дварх при его сканировании едва психошок не получил!

— Знаю, — фыркнул Пал Семеныч. — Сволочь он редкая и тюрьму построит не хуже этих вот. Но пусть хотя бы своя тюрьма будет, а не чужая. Жаль, но Сталин единственный, кто сможет эту папочку использовать с толком и разобраться с гадами, которые нас втемную пользовали.

— Как хочешь, дядь Паш, — вздохнул Ник. — Тебе решать. Жаль, что ты с нами не идешь. Мне тебя сильно не хватать будет.

— Справишься, Никитка! — хлопнул его по плечу старый большевик. — Не зря ж тебе большое дело поручили.

— Да там больше Никита работал, я только на подхвате был.

— А кто он-то?

— Контрразведчиком у Колчака был, штабс-капитаном, — неохотно ответил Ник. — Тем самым, что меня с ребятами отпустил вместо того, чтобы стрельнуть. Потому в орден и взяли. Если человек хоть кого расстрелял своими руками, то ему к нам дорога закрыта. Навсегда.

— Почему?

— Даже на войне скотом становиться не стоит. Оно просто, дядь Паш, сволотой стать, донельзя просто. А вот потом как очищаться? Потому я расстреливать и отказывался.

— Не знаю я, Никитка, — вздохнул Пал Семеныч. — Может, оно и так. Вам, наверное, со стороны виднее. Злобы много у народа скопилось, вот и вылилась.

— Многие в красные пошли, чтобы безнаказанно пограбить и понасиловать, — махнул рукой Ник. — И ты, дядь Паш, про то не хуже меня знаешь.

— Знаю… И что сейчас в Совнаркоме творится, тоже знаю. Змеюки в кубле мирнее живут.

— Именно, — встал с места альфа-координатор. — Ладно, пора идти. Дня через три, перед отлетом, загляну попрощаться.

Он повернулся к тоже вставшим парням и спросил:

— Идем, что ли?

— Пошли, — буркнул Остап. — Жаль, что мы не у меня в полку. Там много моих друзей нынешним не ко двору придутся.

— Так в чем беда? — ухмыльнулся Ник. — Можно туда сбегать.

— Туда сбегать — месяц дороги, — фыркнул Илья.

— Не-а, один шаг и там.

Он быстро считал в памяти Остапа, где сейчас находится его полк и открыл гиперпереход, одновременно с тем распахнув голоэкран с изображением казарм.

— Вот в эту воронку заходите и сразу там окажетесь, — усмехнулся их изумлению Ник. — Мы умеем на тыщи миль сразу переходить через такие воронки.

— Ну-ну… — буркнул себе под нос Остап и решительно вошел в гиперпереход, за ним пошел Илья.

Ник обнялся с Пал Семенычем, пожелал ему удачи и последовал за ними. Ему открылось низкое кирпичное строение в каком-то маленьком городишке. С неба падал снежок, для Сибири ноябрь — уже зима. Мороза особого, правда, пока не было.

— Смотри-ка, не сбрехал, — покачал головой Илья. — Точно.

— Пошел я, — вздохнул Остап. — Комиссара нашего прибить надо. Такая сволота! Все ему не так, только и знает цыдулки в Сиббюро строчить. Сколько людей хороших зазря под трибунал подвел. Слово поперек скажешь и все, считай пропал.

— Попадались мне такие, — вздохнул Ник. — Да только чего уж. Усыпим и все, не стоит руки об него марать.

Комиссара действительно обезвредили очень просто. Он еще спал в своей комнате на лавке, когда Ник с Остапом вошли. Истарх погрузил ревнителя пролетарских ценностей в еще более глубокий сон на трое суток. Потом полк выстроили перед казармами, и дварх поголовно проверил бойцов. Агенты ЧК, комиссары, просто плохие люди попадали на землю и моментально уснули. Через десять минут они проснутся, ничего не замомнив и не успев замерзнуть. А остальным рассказали об ордене и о том, что вскоре грядет в России. Странно, но уехать согласились почти все, и Ник увел на один из крейсеров флотилии больше двух тысяч человек. Только пришлось озаботиться вывозом семей красноармейцев, но это много времени не заняло. Альфа-координатор не рискнул размещать красных на одном крейсере с белыми, и временной штаб-квартирой второго безымянного легиона стал дварх-крейсер «Ветер Надежд». Откровенно говоря, Ник был доволен. Пусть он собрал людей куда меньше, чем Никита, но красный легион все-таки родился, вот что главное. Правда, количество придется добирать отовсюду, но основу все равно составят красноармейцы. После Посвящения все глупые, старые разногласия отойдут в сторону, можно будет дополнить легион теми же белыми. Впрочем, это потом.