Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 261

Действительно, Стамбулом занимались дварх-полковник Бурцев и дварх-майоры Борохов с Сысоевым. Офицеров набирали просто. К найденному кем-нибудь из двархов кандидату подходил хорошо одетый человек с предложением работы по специальности и помощи в вывозе семьи. Хоть из Совдепии, хоть из самого ада. Впрочем, страна под властью большевиков все больше и больше оный ад напоминала. Большинство немедленно соглашались, не желая упускать редкий шанс. Стамбул ведь был забит беженцами, Врангель организовал эвакуацию великолепно, сумев вывезти в Турцию почти сто пятьдесят тысяч человек. Однако, большинство людей приехали с пустыми руками, только в том, что было на них надето, и теперь лихорадочно искали способ хоть как-то заработать себе и своим родным на жизнь. А способов-то и не было… Даже до массовой эвакуации жившие с Стамбуле русские с трудом выживали, продавая за гроши все, что сумели привезти с собой. Кое-кому везло найти себе работу, но таких находилось немного. Виза во Францию стоила немалых денег, которых у нищих эмигрантов не было. Нет, встречались, конечно, люди, которые достаточно привезли с собой, но такие немедленно всеми правдами и неправдами выбирались в Европу. Потому офицеры, которым предлагалась служба в каком-то русском легионе, с радостью хватались за предоставленную возможность. А если и вправду помогут вывезти семью… Тогда вообще ничего не страшно. Многие лично знали полковника Бурцева и узнав, что командиром русского легиона является он, сразу забывали о своих сомнениях. Единственным настораживающим условием было приказание молчать о найме. Впрочем, многих забирали немедленно. Пока в Стамбуле царила неразбериха, такой подход работал. Почти никто не знал, кому удалось выехать, а кому нет. Врангель со своим штабом пытался навести порядок или хотя бы видимость его, но это пока не слишком у него получалось. Вот в Египте, Германии, Франции, Англии и Китае работать приходилось куда осторожнее, многие эвакуированные прожили там пару лет, и большинство знали друг друга. Никита строго-настрого приказал избегать распространения ненужных слухов. Ему совсем не хотелось заинтересовать чью-нибудь разведку, там вполне могли оказаться люди, способные, как Семен Феоктистович в свое время, понять, что именно происходит. Понять, что в их родном мире действуют гости извне. Такое понимание ни к чему хорошему привести не могло, рановато землянам знать о галактике и ордене, пусть себе спокойно развиваются.

Еще одним пришлось заняться. Несмотря ни на что, альфа-координатор все еще чувствовал себя русским офицером и не мог оставить на произвол судьбы семьи погибших на гражданской товарищей по оружию, буквально загибающиеся без средств к существованию. В несколько самых надежных банков Швейцарии и Англии вложили пару десятков тонн золота в слитках, синтезированных на одной из боевых станций, и открыли несколько общественных фондов. Многих, подходящих по душевным качествам, забрали в орден, кое-кого на Фарсен. Большинству остальных выплачивался скромный, но достаточный для безбедного существования пенсион. Впрочем, Никита подозревал, что немало средств разворуют работники фондов, но ничего поделать с этим не мог. Вывезти всех, кого хотелось, оказалось физически невозможно без учинения на Земле новой кровавой бойни. А это слишком большая цена. И так от планеты во все стороны расходились заставляющие душу корчиться волны инферно.

Выйдя из гиперперехода в одном темных переулков Перы неподалеку от припортовых трущоб, Никита направился к порту. Если бы кто-нибудь посмотрел на него со стороны, то увидел бы богато одетого, респектабельного господина. Светло-серый чесучовый костюм прекрасного покроя, того же цвета мягкая, велюровая шляпа с широкими полями, трость с набалдашником из слоновой кости, из нагрудного кармана свешивалась цепочка золотых часов. Но так альфа-координатор выглядел только со стороны. На самом деле, костюм являлся все той же специализированной формой «Бешеных Кошек», способной мгновенно изменяться согласно нуждам хозяина. Трость скрывала в себе плазмер, парализатор и еще массу различных полезных приспособлений. Часы были дополнительным и очень мощным биокомпом, контролирующим ситуацию во всем Стамбуле при помощи двархов. Да и как боец Никита был на голову выше всех, кто мог встретиться ему на дороге. Кроме, разве что, высших мастеров боя Японии и Китая. Но они в Стамбуле оказаться никак не могли. Против любого опытного легионера не проходивший спецтренировки Никита не продержался бы и минуты, но против каких-то уличных грабителей? Не о чем даже говорить.

Не спеша прогуливаясь, он одновременно координировал работу более трехсот вербовочных пунктов. Мимо мелькали разные люди, в большинстве своем турки, но часто на дороге попадался кто-то из русских. Офицерлегко опознавались по мундирам, штатские по выражению лиц и одежде. Вот только глаза и тех, и других были обреченными, ощупывающими каждого встречного с настороженностью и опаской.

— Никита! — привлек вдруг его внимание чей-то смутно знакомый голос. — Ненашев! Ты ли это? Или я брежу?

Альфа-координатор оглянулся и увидел спешащего к нему офицера. Господи! Павлик Сарин! Живой! Никита даже головой помотал, прекрасно ведь помнил как батарею его друга накрыло шрапнельным залпом.

— Рад тебя видеть, Пашка! — распахнул он объятия. — Тебя же шрапнельным накрыло! Сам видел.

— Только посекло, — отмахнулся тот. — Полгода отлеживался. А мне сказали, как из госпиталя вышел, что тебя в середине девятнадцатого убили. Я уж и свечку в церкви ставил за помин души, а ты вот он.

— Идиоты штабные, — скривился Никита. — Меня к Колчаку послали, там и оставался до самого поражения. Потом эмигрировал.

— А я воевал до самого конца, — вздохнул Павел. — После того ранения везло, больше ни разу не задело. На последний пароход чудом забрался. Теперь вот не знаю, что мне дальше делать.

— Пошли посидим где-нибудь, — улыбнулся альфа-координатор старому другу, — отпразднуем встречу.

— Да я бы и рад, — покраснел тот. — Только…

— Не беспокойся об этом, — отмахнулся Никита. — Денег хватает.