Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 255

— А вы разве не знаете?

— Что?

— Барлика убили… — закусила губу Вельма.

— Что?! — отступил он на шаг. — Да как же это?

— Он у меня на руках умер… — слезы снова потекли по лицу девушки. — Там столько крови было… Генерал Меранек сказал, что это какая-то лепестковая пуля…

— Мать твою! — выругался сержант. — Да, после лепестковой пули не выживают. Но когда же в него стреляли-то? Я не слышал выстрела!

— Два дня назад…

— Бр-р-р… — помотал головой сержант. — Как два дня, когда я его полчаса назад в учительской видел?

— В учительской?! — вскрикнула Вельма. — Ой, мама!

Она сорвалась с места и ринулась в дверь учебного корпуса. Ничего не понимающий сержант поспешил за девушкой. Вихрем ворвавшись в учительскую, она замерла. У окна, как ни в чем ни бывало, сидел Барлик и что-то быстро набирал на виртуальной клавиатуре своего биокомпа.

— Доброе утро, Вельма, — кивнул он, не отрывая глаз от голоэкрана.

— Вы живы?! — вскрикнула девушка. — Но как?!

Директор поднял голову, увидел заплаканные глаза, изможденное лицо и вскочил на ноги. Быстро считав эмофон, он понял, что произошло.

— Честное слово, я уши кое-кому за такое оборву! — в сердцах стукнул он кулаком по столу. — Как они могли вам не сказать, что со мной все в порядке? Бедная вы моя девочка…

Барлик подошел и обнял сразу уткнувшуюся ему в подмышку Вельму. Она облегченно всхлипывала и вся дрожала. Дварх-майор заказал с крейсера немного крепкого виски и заставил девушку выпить. Она закашлялась и вскоре немного пришла в себя.

— Но вы же у меня на руках умерли…

— Умер, — улыбнулся Барлик. — Но поскольку двух часов с момента смерти не прошло и мое тело вовремя попало в руки Целителей, меня оживили. А потом поместили в специальное место, где зажили все раны. Простите ребят, они переживали за меня и не рассказали вам об этом. А вы из-за меня без праздника остались…

— Да какой там праздник! — отмахнулась Вельма. — До него ли? Вы живы!

Барлик внимательно всматривался в ее душу и понимал, что ему придется что-то делать. У этой бедной девочки уже не влюбленность, а настоящая, готовая всем пожертвовать любовь. Он не хотел, чтобы так получилось, но не все от него зависело. Придется забирать Вельму в орден. Ведь если разобраться, то девочка — чудо. Чистая, добрая, светлая вся. Юная, конечно, неопытная. Дите совсем. Но оскорблять любовь нельзя, нет более страшного преступления. По крайней мере, для аарн. Он вздохнул и погрузился в душу девушки еще глубже, чего не позволял себе до сих пор ни разу. Барлик просматривал память Вельмы и не находил там никакой грязи. Она с детства тихо мечтала себе в уголке о том, чего не бывает, о том, что попросту невозможно в мирах пашу. Но об ордене не думала, да и не могла думать, слишком ненавидела Аарн трирроунская пресса. По инфору постоянно шли обличающие орден передачи, и хочешь, не хочешь, а что-то в подсознании осаждалось. Сейчас ситуация постепенно начала меняться, но только начала. Что будет дальше никому неизвестно. Общественное сознание слишком тонкая материя и изменяется медленно, с большим трудом. А уж сколько усилий для этого приходится приложить…

— Вот видите, все хорошо, — мягко улыбнулся Барлик девушке. — А праздник мы сегодня же устроим! Нехорошо, когда день совершеннолетия без радости остается. Правда ведь, сержант?

— Точно, — согласился Вальгер. — Так в вас действительно стреляли?

— Если бы в меня… — помрачнел дварх-майор. — В мальчика они целились, в Ваську. У меня не хватило времени сделать что-нибудь другое, пришлось закрыть его собой.

— В мальчика? — закусил губу сержант. — Какие сволочи…

— Тут был тонкий рассчет, — скривился Барлик. — Они думали, что после убийства ребенка мы станем действовать как когда-то на Мооване. Если бы мы поддались на провокацию, то пришлось бы отзывать посла и возвращаться к прежней политике вражды со всеми вокруг. Кому-то очень не хочется, чтобы орден с Трирроуном дружили. Кому-то это невыгодно.

— Многим, — фыркнул Вальгер.

— Да только не получится, — усмехнулся дварх-майор, продолжая утешать всхлипывающую Вельму. — Не будет больше акций возмездия. Наказывать нужно только виновных. Откровенно говоря, с Моованом Мастер допустил страшную ошибку, попросту страшную. Нельзя было так поступать.

— Да уж, — вздрогнул сержант, вспомнив виденный по инфору репортаж о возмездии ордена за Лану Дармиго. — От моованцев вы ничего, кроме ненависти, не дождетесь. Кто вам мешал выловить того генерала с помощниками и прилюдно казнить? И те же моованцы одобрили бы.

— Командор был вне себя… — вздохнул Барлик. — И я его понимаю, я сам, когда о Лане услышал, от гнева и боли чуть с ума не сошел. Постараемся больше подобных ошибок не повторять.

Вельма уже не плакала, но отрываться от человека, которого любила больше жизни, не хотела. Там бы и остаться в его объятиях навсегда! Увы, мечты-мечты… Дварх-майор прекрасно слышал ее мысли и внутри себя улыбался. Малышку ожидал сюрприз. Большой.

— Барлик! — из распахнувшегося внезапно гиперперехода вышли посол ордена и министр безопасности Трирроуна, их сопровождали двое военных полицейских, одним из которых оказался Ларен.

— Здравствуй, Рести, — улыбнулся директор. — Здравствуйте, господин министр. Рад видеть вас, капитан. Присаживайтесь.

Сержант поспешил откланяться, сразу поняв, что речь пойдет о делах, от которых стоит держаться как можно дальше. Вельма тоже хотела уйти, но Барлик не отпустил ее. Девушка села в уголке, стараясь стать как можно незаметнее. Рести покосился на нее и послал дварх-майору эмообраз одобрения. Тот ухмыльнулся. Министр выглядел до чрезвычайности озабоченным.

— Правительство республики Трирроун официально проносит вам извинения за досадный инцидент, господин Фаннасанх, — заговорил он.

— Вы здесь совершенно ни при чем, господин министр, — отмахнулся Барлик. — Жаль, что не удалось допросить убийцу, но что уж теперь. Мне тогда не до размышлений было.

— Беда в том, что покушение на вас — не единственное.

— Рести? — посмотрел на посла дварх-майор.