Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 219

Контрразведчик поднял бокал и залпом выпил. Потом дернул щекой и снова сел. Офицеры последовали его примеру, каждый вспомнил какого-нибудь близкого ему человека, погибшего на этой войне, и выпил в честь его или ее памяти.

— А теперь, слушайте… — начал Никита, подцепляя вилкой кусок мяса и отправляя в рот. — Восемь месяцев назад в камеру смертников в иркутском ЧК бросили человека…

Контрразведчик рассказывал свою историю не спеша, отвечая на вопросы не верящих невероятному рассказу офицеров. Если бы не видеозаписи, которые по его просьбе крутил в каюте Асиарх, они и не поверили бы. Сперва перед белыми офицерами потекли кадры уничтоженной колонии на Тарсале, потом совещание у Релира, история проникновения на научную базу Проекта под видом бесноватого капитана Бальсета. Захват базы, совещание Военного Совета, назначение Никиты альфа-координатором. А вслед за тем Фарсен и произошедшее там. Вскоре офицеры с интересом обсуждали незнакомую им тактику легионеров ордена и способы атаки. Глаза их возбужденно горели, только есаул выглядел задумчивым.

— Вот так оно все и случилось, — развел руками Никита, закончив рассказ. — Понимаю, что трудно поверить, но это правда.

— Верю, — усмехнулся полковник. — Не придумаешь такого. Да и возможности этого вашего ордена… Впечатляют, скажем так. Именно они меня и убедили.

— Вот и хорошо.

— Значит, ваш Командор отправил вас сюда за людьми?

— Не совсем так, — вздохнул Никита. — Это я вспомнил, что здесь много подходящих людей, когда было принято решение создать четыре новых легиона. Людей, которым некуда податься. А у нас многие найдут новую родину. Вот я и предложил полететь на Землю.

— Вы уже не считаете себя русским? — внимательно посмотрел на него подполковник Малышев.

— Считаю, — вздохнул Никита. — Но жить в России не смог бы. Зная и умея то, что я знаю и умею сейчас, не смог бы. Ощущал бы себя сидящим в клетке. Да и физически было бы очень тяжко. Понимаете, в орден людей берут по душевным качествам, и тот, в ком есть подлость, не сможет стать аарн.

Он коротко рассказал, чем является орден Аарн, об эмпатии и телепатии. Потом показал кое-какие картины внутренних миров Аарн Сарт, которые успел повидать сам.

— Понятно… — снова нахмурился полковник. — А не страшно вам так жить, не имея ничего своего? Даже мыслей.

— Нет, — широко улыбнулся Никита. — Не страшно. Вот в обществе людей, несущих внутри себя зло, я находиться не могу. Помните, как вырвало моего друга, когда мы вас забирали?

— Да.

— Он сдуру полез в души кое-кого из красных, надеясь, что его бывший приятель окажется достойным. Увы, тот оказался редкой сволочью.

— Приятель? — поднял брови есаул. — Среди краснюков?

— А Ник сам бывший красный комиссар, — фыркнул Никита. — До сих пор никак не может поверить, что большинство его товарищей — законченная сволочь. Прошу не удивляться и повторяю, что в орден людей берут исключительно по душевным качествам. А кем был человек до того, как попал к нам, красным, белым или синим в крапинку, никакого значения не имеет. Среди нас есть все. И принцы, и рабы. Эти слова сказал человек, который спас мне жизнь и в тот же день погиб сам. Он как раз был принцем. Я пил в честь его памяти, вы слышали.

— По душевным качествам… — задумчиво протянул полковник. — Трудно принять ваши слова. Да и понять, если честно. Но почему вы все это рассказали нам троим?

— Приношу свои извинения, — вздохнул Никита, — но вас троих уже проверили по моей просьбе. Вы нам подходите. Вам достаточно произнести Призыв, и вы станете аарн.

Офицеры замерли, потом переглянулись. И каждый задумался. А подумать было о чем, предложение лор-капитана отдавало чем-то потусторонним. Да и жить с открытыми всем вокруг мыслями и чувствами ой как непросто. Но что-то в этом непонятном ордене было притягательным. И весьма притягательным. Жить в обществе людей, среди которых нет ни единого подлеца или корыстолюбца? Среди людей, которых уважаешь сам и которые уважают тебя? Неплохо, должно быть.

— А какова альтернатива? — спросил подполковник Малышев.

— Фарсен охотно примет на службу всех, кто не подойдет нам и не является сволочью, — ответил Никита, снова наливая всем виски. — Не подошедших ни нам, ни им или отказавшихся от наших предложений мы высадим на территорию страны, которую они изберут. Каждому будет выдана определенная сумма в местной валюте, мы не считаем себя вправе оставлять людей в чужой стране без ничего. Какими бы эти люди ни были.

— Ясно, — кивнул полковник. — Будем думать.

— А чего тут думать? — махнул рукой есаул. — Хорошие люди к себе зовут, видно, что хорошие, тут и думать нечего. Служба? Так она всегда служба, не привыкать. Я согласен. Только семья…

— Вытащим семью, не проблема, — поспешил успокоить его Никита. — Теперь вам надо сказать Призыв и все. А когда вернемся на Аарн Сарт, пройти Посвящение. Тоже ничего страшного.

— Что за призыв?

— Три слова. Арн ил Аарн. Перевод — я есть аарн. Это на одном из древнейших языков галактики, ему не один миллион лет.

— Мне тоже терять нечего, — криво ухмыльнулся подполковник Малышев. — Совсем нечего. Даже семью ЧК расстреляло. Арн ил Аарн, говорите?

Торжествующая птичья трель грянула в каюте, заставив офицеров подпрыгнуть.

— Вот и все, — развел руками Никита. — Трель — сигнал Избрания. С этого момента вы официально приняты в орден Аарн. И любой из нас за вас кого угодно стопчет. Мы все — братья и сестры. И взаимоотношения в нашей среде семейные. Даже в армии. Не удивляйтесь почти полному отсутствию субординации, не принято это у нас. Можно и командира послать куда подальше, если он не по делу пристал.

Вскоре Призыв повторил есаул, а вслед за ним и полковник Бурцев. Оставшись в одиночестве, он прикинул, что может светить ему за границей. А ничего не может! Это он прекрасно понимал, не дурак как-будто. Никакой профессии у него не было. Он офицер и больше ничего делать не умеет. Кому нужны за границей тысячи и тысячи офицеров чужой, разбитой армии? Пожалуй, что предложение лор-капитана лучшее из того, что он может получить. А раз так…