Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 135

Никита и сам посматривал на Лави, тоже мечтая обнять ее, и ругал себя в уме за такие мысли последними словами. Вериль посматривала то на одного, то другую, приподняв бровь. В глазах Целительницы прыгали хитрые бесенята, она явно посмеивалась над ними. Но почему? Контрразведчик не понял, зато понял другое — он попался. Теперь его под конвоем отведут в каюту и уложат спать. И никакие протесты и ссылки на то, что дел у него немеряно, не помогут. Целители, мать их! Если уж что втемяшат себе в голову, то добьются своего любым способом.

— Еще два дурака… — с нарочитой серьезностью произнесла Вериль в пространство, но не выдержала и прыснула. — Надо же, втрескались друг в друга по уши, а вместо того, чтобы объясниться, наворачивают круги, продолжая маяться дурью. И страдают. Делать мне больше нечего, как только брать таких дураков за шкирку и лбами сталкивать.

Никита почувствовал, что краска медленно заливает его лицо, а уши, похоже, вообще приобрели ярко-алый оттенок. Нет, это уже свинство! Он никого не просил вмешиваться в его личную жизнь! Странно, но Лави была того же оттенка и точно так же сердито смотрела на Целительницу. А та только посмеивалась.

— Что, может, неправда? — приподняла она бровь и снова внимательно посмотрела по очереди на каждого.

— Правда… — буркнул Никита сквозь зубы. — Но это не дает тебе права…

— Да, правда! — вторил ему возмущенный голосок Лави, — Но как вы можете…

Услышав эти слова, они замолчали, ошеломленно повернулись и уставились друг на друга во все глаза. Контрразведчик смотрел на черноволосую девушку-снайпера, перебившую за войну как бы не несколько сотен врагов, и никак не мог придти в себя. Так он ей нравится?! Лави тоже не верила своим ушам, она-то думала, что совершенно безразлична этого холодноватому, подтянутому офицеру, который чем-то задел ее сердце.

— Вы мне действительно очень нравитесь… — не выдержал Никита. — Простите… Не знаю, как это получилось, но получилось — и все.

— А вы мне, — лукаво посмотрела на него Лави. — И тоже не знаю, как это случилось и с какой стати.

— Вот и молодцы! — одобрительно кивнула Вериль. — Но ты, драгоценный мой альфа-координатор, сейчас попрощаешься со своей возлюбленной и строевым шагом отправишься спать. Понятно?

— Некогда мне! — попробовал было возмутиться Никита, то это оказалось равносильным попытке сдвинуть гору с места руками.

А когда к Целительнице присоединилась и Лави, контрразведчику осталось только поднять руки и сдаться на милость победительниц. Он нежно поцеловал кончики пальцев вспыхнувшей снова девушки и шагнул в открытый для него переход. Ага, знакомая каюта. Кровать манила к себе со страшной силой, Никита добрел до нее и рухнул, мгновенно провалившись в сон.

— Ну вот, даже не разделся, — неодобрительно сказала Целительница. — Вечно эти мужчины надрываются, как не знаю кто, а потом валятся с ног и нам за ними ухаживать приходится.

— Точно, — согласилась Лави, вспомнив деда. И Никита, похоже, такой же. Не зря эти двое так быстро спелись, почуяли, верно, родственные души. Два сапога — пара! Что один, что другой, никакого понимания. То за одним следила, а теперь уже за двумя придется.

Но что-то саднило в глубине души, и девушка попыталась понять, что именно. Потом вспомнила, что никто внизу не знает о случившемся с маршалом, и вскоре может подняться шум.

— Мне надо срочно связаться либо с генералом Глассом, либо с генералом Кавином. А то внизу такое начнется…

— Асиарх, будь другом! — подняла глаза к потолку Вериль.

— Сделаем! — раздался оттуда ворчливый голос. — А вы, милая девушка, вполне могли и самостоятельно меня попросить.

— Ой! — зажала рот рукой Лави. — А вы дварх, да? Я слышала, как Никита рассказывал…

— Именно так! — голос Асиарха так и лучился от самодовольства. — Я оный и есть. Сейчас найдем вам… Ага, вот он, генерал Гласс. Кушает. Связываю.

— Спасибо! — пискнула девушка, голос почему-то сорвался.

В рамке голосвязи перед ней появилось лицо генерала. Гласс действительно обедал, со вкусом потягивая вино из высокого стакана и неспешно разрезая лежащий перед ним огромный бифштекс. Увидев перед собой внучку маршала, несказанно удивился.

— Здравствуй, Лави! — кивнул он. — Что-то случилось?

— Случилось, — кивнула девушка. — У деда сердечный приступ.

— Что?! — побледнел генерал, вскакивая на ноги. — Где он?! Он жив?!

— На крейсере, в этом, как его, ти-анх. Целительница сказала, что через пять дней встанет совсем здоровым. Но я подумала, что надо вас с Кавином предупредить.

— Ты тоже там? — с подозрением спросил Гласс, он остался одним из немногих, кто до сих пор относился к Аарн с опаской.

— Да, — кивнула девушка. — Скоро спущусь вниз, хочу посмотреть крейсер, я его еще не видела толком. Раз уж выпал случай…

— Ну посмотри, посмотри… — столь же подозрительно протянул генерал. — Только как вернешься, не забудь мне позвонить. Договорились?

— Договорились! — улыбнулась Лави, понимавшая, что позвонить придется, а то Гласс что угодно способен натворить от излишнего рвения.

Рамка голосвязи погасла, и девушка облегченно вздохнула. Теперь хотя бы на планете будут знать, что произошло. А то мало ли… Лучше перестраховаться.

— Можно мне крейсер посмотреть? — спросила она у Вериль, делавшей что-то непонятное у стола в углу.

— Смотри, конечно, — озабоченно отозвалась Целительница, не отрываясь от своего занятия. — Попроси Асиарха, он тебя перенесет в туманный зал, начинать лучше оттуда.

Лави так и сделала, а попав в этот туманный зал, замерла от восторга. Перезвон невидимых серебряных колокольчиков где-то на грани слышимости будил в душе что-то очень светлое и чистое. Что-то, казалось, давным-давно позабытое, ушедшее. Но оказалось, что оно никуда и не уходило, а просто спало, дожидаясь этого нежного перезвона. Полосы разноцветного тумана вились в воздухе, выстраивая какие-то ни на что не похожие фигуры. Почему-то казалось, что эти фигуры скрывают в себе что-то очень важное, что-то такое, что обязательно нужно понять. Лави не знала, сколько она простояла, очарованная, в туманном зале «Пика Мглы». Это не имело ровным счетом никакого значения. Ей просто было очень хорошо и радостно на душе.