Новый стандарт - Юрин Денис Юрьевич - Страница 99

Дарк с ужасом обнаружил, что стоит на кровати совершенно голым. Прятаться под одеяло было поздно, девушка уже успела оценить достоинства его невысокой, но стройной и мускулистой фигуры. Извиняться же за промашку не хотелось.

– Не лезь с глупостями, будь немножко посерьезней! – назидательно произнес Дарк, продолжая стоять неподвижно, поскольку боялся слишком быстро прикрыть свою наготу. – Я не мужчина, а ты не женщина, мы морроны, наши жизни…

– Прямо как в полиции, – усмехнулась Гроттке, откладывая в сторону подшитое пальто. – Мужики неустанно твердят, что мы коллеги, но при каждом удобном случае пялятся на твой бюст или заглядывают в раздевалку в самый неподходящий момент. Не надо наскучивших песен, коллега!

– Извини, я просто забылся, – Дарку хватило мужества признаться в своем промахе, – но прятаться под одеяло, кажется, уже поздно…

– Поздно, но ты все равно спрячься! – настояла Диана, отводя в сторону взгляд. – Кстати, ты не поделишься, что за муха тебя укусила? Если уж дело дошло до намбусийского пиратского творчества, значит, дело действительно серьезно.

Напарница поразила Дарка своей эрудицией. Во всей Геркании было не более пяти лингвистов, знакомых с этим древним, табуированным выражением, и только двое стареньких профессоров из мальфорнского университета в полной мере представляли силу его экспрессивности.

– Нет, – твердо и безапелляционно произнес Дарк, натягивая штаны, – слишком долго объяснять, да и не стоит знать тебе об этом!

– Ты считаешь возможным держать партнера в неведении? – К Диане начали возвращаться прежняя раздражительность и суровый блеск в глазах.

Аламез оторвался от натягивания носков вместе с ботинками и сел на край кровати всего в метре от кресла девушки.

– Пойми, то, что сейчас со мной происходит, касается только меня. Я в сложном положении, я не хочу втягивать тебя в свою войну, но и не могу запретить тебе остаться… это против правил! Коллективный Разум создал тебя не просто так, не в строгом соответствии с каким-нибудь планом или разнарядкой, а именно потому, что считает тебя способной повлиять на дальнейший ход событий. Ты должна руководствоваться только своими чувствами, можно сказать, интуицией, а я не вправе вмешиваться ни с советами, ни с указаниями…

– Я только хочу понять, что происходит, в какую заварушку ты влип и с чем придется столкнуться?

Голос Дианы был спокоен. Она вела себя как полицейский, убеждающий ценного свидетеля перестать бояться за свою жизнь и решиться дать показания против опасного преступника. Казенная манера общения и интонации, въевшиеся в голос за годы полицейской практики, раздражали и бесили Дарка ничуть не меньше, чем игры явных нимфоманок в неприступных, невинных девиц.

– Говоря на привычном для тебя языке, меня подставили, – произнес Дарк, пытаясь как можно быстрее закончить неприятный разговор. – За мной охотятся вампиры, да и собраться-морроны не прочь наказать отступника. Слишком долгое общение со мной тебе только навредит… однако повторюсь, указывать тебе я не вправе!

– В чем тебя обвиняют?

– «Старгородская бойня», а заодно уж и «гуппертайльское побоище» постараются навесить, – высказал предположение Аламез, зная прямолинейный ход мыслей большинства членов Совета: «Две случайности – уже закономерность!»

– Твои действия? – Диана не любила быть многословной.

– Мне нужно встретиться с одним заморышем из Старгородского экспортного банка и провести допрос, возможно, с пристрастием. Он – прихвостень вампиров, в существование которых ты, кстати, не веришь, и явно будет долго корчить удивленную, непонимающую рожу. Все они такие, эти глупые, наивные идиоты, стремящиеся к бессмертию и жаждущие приобщиться к таинству высасывания красной жидкости из вен.

Посчитав разговор оконченным, Дарк поднялся с кровати и поспешил завершить процесс натягивания носков, намертво прилипших к ботинкам. Диана долго молчала, то ли размышляя над тем, стоит ли брать билет до Урвы, то ли пытаясь свести воедино отдельные части головоломки, кружащиеся у нее в голове. Интуиция подсказывала, что история Дарка каким-то странным образом пересекается с расследованием, которое неудачно провели ее бывшие коллеги. «В конце концов, недаром же именно Дарку попался этот проклятый диск. Наши пути слишком часто пересекались: гуппертайльский собор, Альваро натолкнулся на людей Дора, аэробаза, где он был убит, „Барсук“… Это не просто череда совпадений, здесь есть какая-то скрытая закономерность», – пришла к выводу Диана.

– Я пойду с тобой, буду слушаться твоих указаний и обещаю больше не задавать вопросов, – решительно заявила девушка и начала собираться. – Кстати, насчет вампиров ты оказался прав, они существуют…

– Позволь узнать, откуда такая твердая убежденность? Еще вчера ее не было, – поинтересовался Дарк, попутно размышляя над тем, стоит ли отбирать у спутницы «сурабу» или лучше оставить.

– Ночью несколько тварей кружили под окнами, потом двое попытались влезть, – как будто между прочим, заявила Диана и положила на стол обломок кривого клыка. – Совсем новое пальто порвали, гады!

«Пожалуй, „сурабу“ лучше оставить», – решил Дарк, отдав должное боевой подготовке, мужеству и находчивости девушки, которая не стала будить его по пустяковому поводу, а предпочла, не громыхая на всю округу гулкими выстрелами, самостоятельно надавать тяжелой рукояткой пистолета по клыкастым мордасям.

Дарк впервые вышел на улицу днем. Город показался каким-то другим – нестерпимо унылым и серым, хотя солнечные лучи и старались вовсю увеличить яркость тусклых, выцветших красок. Блеклые стены домов, бугры заледеневшей грязи на мостовой, покрытые черным налетом копоти сугробы и проржавевшие железные ограды не способствовали поднятию настроения. Несмотря на солнечную, ясную погоду, хотелось быстрее вернуться в гостиницу.

«Первые симптомы болезни общества, вестники грядущего социального взрыва, – отметил про себя Дарк, разглядывая через окно медленно ползущего такси похожие друг на друга улицы города. – Профессор социологии Ланкауер утверждал: „…люди не могут привыкнуть к жизни в свинарнике, подобное существование может продлиться всего десять, от силы двадцать лет, а потом непременно волна недовольств достигнет критической массы и грянет взрыв…“ Какая несусветная чушь! „Лесовики“ опровергли эту надуманную, несостоятельную теорию. В грязи рождаются, в ней и живут, и так на протяжении многих столетий. Никто не в состоянии разорвать этот замкнутый круг, а все почему? Да потому, что это никому не нужно. У всех находятся более важные дела, чем благоустройство ничейных улиц: одни воруют, а другие тщетно пытаются им помешать, все заняты, все при деле, не жизнь, а праздник души!»