Новый стандарт - Юрин Денис Юрьевич - Страница 83

«Двое из троих вооружены электродубинками: маленькими, компактными, раздвижными, легко убирающимися в карман брюк. Тот, что меня встречал, видимо, за главного. Пиджак у него дорогой, сшит на заказ, и не видно, есть ли у него пистолет. Будем считать, что есть… по крайней мере должен быть! – Дарк быстро окинул взглядом фигуры мужчин и, покончив с осмотром будущих жертв, перешел к оценке сцены предстоящих боевых действий. – На втором этаже ничего интересного нет, там только рабочие помещения: спальни, бассейны, площадки для игрищ: „Я сделаю тебе больно, но хорошо…“ Подниматься по лестнице не придется: закуток охраны и комнатка наблюдения за внешним периметром здания, где устало пялится в мониторы еще один бритоголовый крепыш, находятся наверняка вон за той прикрытой ширмой дверью. Хорошо устроились, практично и со вкусом… Ну что ж, пора начинать, полюбоваться на стройные ножки и аппетитные… телеса загляну как-нибудь в другой раз».

– Ну и долго мне еще здесь топтаться? – озадачив охранника вполне уместным вопросом, Дарк развернулся к старшему лицом и непринужденно вскинул руку, чтобы посмотреть на часы, свободно болтающиеся на запястье.

Наручные часы, несомненно, являются одним из важных элементов антуража уважающего себя мужчины. По ним судят о человеке: о его состоятельности, образе жизни, консерватизме или радикальности взглядов. Фирма-производитель выступает гарантом не только и не столько безупречности работы маленького механизма, но и того, что его счастливого владельца примут как своего в определенных кругах общества. Если собираешься блистать на светских раутах потомственных аристократов, то следует носить часы от «Герцог ля Кур». Влиятельные государственные мужи, крупные промышленники и финансовые короли предпочитают продукцию шеварийских мастерских «Протерос» и «Мемос». Лидеры оппозиционных правительству КС партий носят исключительно дальверийские «Кансон». Среди известных артистов, художников, музыкантов и прочих творческих натур котируются товары под марками «Модорн» и «Кэль Бафан». Что и говорить, в современном мире часы стали не только признаком материального благополучия, но и символом клановой принадлежности. Часы могут быть разных размеров и форм, золотыми или обычными стальными, противоударными или водонепроницаемыми, но корпус только одних часов в мире был специально укреплен и сбалансирован для броска.

Легким движением пальцы расстегнули замок ремешка. Ближайший и самый крепкий из парней даже не успел удивленно вскинуть брови, как тяжелый цинтиловый циферблат с хрустом врезался в его переносицу. Резкая боль пронзила лицо и волной прокатилась до затылка, охранник мгновенно потерял сознание. Быстрый удар ногой в грудную клетку откинул старшего смены на пол к входной двери. Рука третьего вышибалы машинально скользнула за спасительной дубинкой, но своевременно подскочивший к врагу моррон обхватил и сильно надавил на запущенную в карман брюк кисть. Как только раздалось тихое потрескивание, Дарк отдернул руки и отскочил на шаг назад. Тело охранника забила частая дрожь, глаза вылезли из орбит, а из непроизвольно открывшегося рта потекла слюна. Если бы у обритого наголо парня были волосы, то они непременно встали бы дыбом. Преждевременно активизированная электродубинка парализовала своего же хозяина.

Победа досталась моррону на удивление быстро и легко. Схватка продлилась не более двадцати секунд, и еще столько же времени Дарк потратил, чтобы добить кулаком по лбу начавшего подниматься с пола начальника смены и досконально изучить содержимое его карманов. Как и предполагалось изначально, складки просторного пиджака скрывали от глаз посетителей массивную, длинноствольную «сурабу», вещь в бою малоэффективную из-за малой вместимости обоймы, сильной отдачи и низкой скорострельности, но зато достаточно грозную на вид, чтобы припугнуть зарвавшегося клиента, не желающего оплачивать счета.

«Какие они, эти громилы, самонадеянные, медлительные и глупые, даже оружие выбрать мозгов не хватает… ничего, обойдемся и этим, сойдет за неимением лучшего!» – подумал моррон, пряча громоздкий пистолет за пазуху и поспешно распихивая по карманам четыре запасные обоймы.

Шальной мысли посетить комнатку наблюдения и проинспектировать внутренности, возможно, находившегося там оружейного сейфа, не суждено было воплотиться в жизнь. Во-первых, до установленного времени встречи оставалось всего сорок минут, а во-вторых, Дарка спугнуло доносившееся сверху легкое постукивание каблуков. Хозяйка, а может, всего лишь освободившаяся сотрудница притона, наконец-то решила почтить неурочного гостя своим присутствием.

«Затея и так удалась, не нужно усложнять задачу и зарываться…» – Дарк подобрал с пола забытые было метательные часы и побежал к выходу. Спускавшаяся по лестнице женщина даже не успела заметить быстро мелькнувшую за дверь тень, а меткий выстрел из крупнокалиберной «сурабы» по прикрепленной к стене видеокамере отложил момент поднятия тревоги по крайней мере на три-четыре минуты.

Холодный ветер дул с окованных льдом просторов реки, пугая моррона то залихватским свистом, то жуткими завываниями. Сверху доносилось надрывное кряхтенье иногда проезжающих по мосту энергомобилей. Было темно, пустынная набережная тонула во мраке. Освещения не было, лишь под самым мостом качался из стороны в сторону единственный уцелевший во всей округе фонарь.

«Ну и занесло меня в местечко! – чертыхнулся моррон, стараясь как можно плотнее укутаться в полы просвистываемой ветром куртки. – Нужно, пожалуй, умерить свой авантюрный пыл, а то и до беды недалеко. Если вампиры не укокошат, так погодка доконает».

Опасения Дарка не были лишены здравого смысла. Место встречи было выбрано крайне неудачно. Если бы из темноты неожиданно вынырнули вампиры, то бежать было бы некуда: кругом простиралось открытое пространство, а под ногами скрипел тонкий слой снега, слегка припорошивший бугры неровного льда, образовавшегося в результате многократной и хаотичной смены заморозков на оттепели. Горожане в лице ворчливых и вечно пьяных дворников не мешали суровой природе создавать непревзойденные произведения искусства изо льда и снега. Любовь к натурализму местных аборигенов привела к тому, что на мостовой можно было с трудом стоять, не то чтоб уж бегать.