Новый стандарт - Юрин Денис Юрьевич - Страница 66

– Лучшей позиции, чем здесь, не найти: коридор тесный, хорошо простреливается, а в подвале…

– Заткнись и лезь вниз! – приказала женщина, не отводя глаз с видневшегося в конце прохода лестничного пролета. – Там где-то должна быть дверь: стальная, толстая… как откроешь, позови!

Великан удивленно пожал плечами и, скинув с плеч мешавший плащ, удалился в темноту подвала. Минут через пять грохот роняемых тяжелых предметов сменился не менее громким, протяжным, надрывным пыхтением, которое завершил скрежет проржавевшего металла. За это время полиция не предприняла активных действий, если не считать парочки сброшенных с верхнего этажа газовых гранат. Едкие облака слезоточивого газа быстро распространились по коридору, они значительно снизили видимость и вызвали потоки слез из вмиг опухших, раскрасневшихся глаз. Однако Марта стойко терпела боль и не отрывала взгляда от мушки прицела.

– Готово! – наконец-то донесся из недр подвала раскатистый бас, ставший для женщины сигналом покинуть позицию и спуститься в промозглую темноту.

Дарк достиг лестничного пролета, свист пуль и неприятная компания остались позади. Пробежка не утомила, только размяла одеревеневшие от холода и длительного безделья мышцы. Шагов преследователей не было слышно, а вот снизу раздавался зловещий топот армейских сапог – это штурмовой отряд полиции поднимался по лестнице.

Остатки хмеля медленно выветривались из головы, как назло, разболелся затылок. «Плохое пиво, больше в рот не возьму!» – торжественно поклялся Дарк, пытаясь одновременно решить две сложные задачи: унять головную боль и найти способ ретироваться с места событий. Хмельной зверек не думал уходить, он устроил у моррона в голове уютную норку и не хотел вылезать наружу. Без парочки таблеток обезболивающего и крепкого сна эту проблему было не решить, зато способ обмануть полицию нашелся почти мгновенно.

Дарк вбежал в опустевшую кухню, нашел валявшийся на полу грязный халат и, добавив к незатейливой экипировке поваренка засаленный колпак, залез под разделочный стол. Полиция не заставила его долго мучаться в позе эмбриона. Дверь распахнулась, и в помещение для обработки мясных туш ворвались трое автоматчиков.

– А ну вылезай, живо! – выкрикнул плечистый мужчина, тыча дулом автомата в торчавший из-под стола бок.

– Сначала руки, медленно! – послышался суровый женский голос.

– Я здесь… а тут пальба… – жалобно захныкал Дарк, высовывая из-под стола перепачканные жиром и кровью ладони.

Возможно, у полицейских и возникли сомнения, однако, когда их глазам предстала заплаканная физиономия с отвисшей нижней губой и трясущимся подбородком, то вопрос о причастности перепуганного поваренка к перестрелке отпал сам собой.

– Первый, я семнадцатый, на складе чисто, в кухне тоже, продвигаемся в зал, – сообщил по рации старший группы. – Тут у нас поваренок под столом завалялся, отправляем к вам, не обижайте!

– Че, глухой, что ли, ну, пшел! – Чья-то рука схватила Дарка за шкирку и вытащила из-под стола.

Моррон затрусил к выходу, но тут ему дорогу преградила девушка с автоматом наперевес.

– Кентар, а чего это у него куртка под халатом? – Девушка откинула забрало и принялась поедать притворщика пытливым взглядом.

– Да я ж в холодильне… туши когда достаю… холодно там… – усиленно выжимая из глаз слезу, пролепетал Дарк.

– Рона, хватит запугивать! Делать, что ли, нечего?! – сердито проворчал «семнадцатый» и подтолкнул переминающегося с ноги на ногу Дарка к двери. – А ты чего прирос?! Сказали же, пшел!

Когда тебя настоятельно просит человек с автоматом, то лучше не перечить и подчиниться приказу. Аламез не собирался становиться исключением из этого правила. Уже через пять минут он снова очутился в объятиях холодной полесской ночи и, беспрепятственно миновав плотные ряды оцепления полиции, пожарных и беснующихся перед камерами журналистов, растворился в толпе мерзнущих без верхней одежды посетителей клуба. Из здания непрерывно доносилась стрельба, к полицейским прибывали все новые и новые отряды подкрепления, пожарные и медики скучали, греясь по машинам. Дарк потерял интерес к происходящему и, скинув оказавший ему большую услугу халат, побрел прочь.

Полпервого, ночь только начиналась, самое захватывающее действо ждало его еще впереди.

Дуло пистолета уткнулось в затылок как раз в тот момент, когда Марта только надрезала повязку и начала разматывать бинты. Материя была липкой и грязной, последние полчаса им пришлось пробираться по заполненным водой из канализации, заброшенным и забытым подземным туннелям бомбоубежища эпохи мирного противостояния. Пропитанные мутной жижей бинты уже давно потеряли свою стерильность и не защищали рану от инфекции, а наоборот, способствовали попаданию в кровь бактерий. Боясь заражения крови и прочих неприятных последствий, Марта занялась ногой сразу же, как только они вернулись к оставленному в двух кварталах от клуба фургону.

Вероломный Кьомо удачно подгадал ситуацию и время нападения. Тесное пространство фургона не позволяло развернуться и обезоружить предателя, трофейная штурмовая винтовка стояла слишком далеко, а любимый пистолет был потерян в клубе. Шансов на спасение не было, наемница знала об этом и в ожидании рокового щелчка курка закрыла глаза.

«Кьомо – боец, он всегда идет до конца и не наставляет оружия без причины, его не обмануть глупыми обещаниями. Я пропала. Чего же он ждет? Всего один выстрел, и воля великого и всемогущего Огюстина Дора, предусмотревшего даже такой поворот событий, исполнится…» – думала Марта, вместо того чтобы читать молитвы за упокой собственной грешной души.

Как ни странно, но мятежный подручный не торопился стрелять. Оттягивая «отправление в отставку» бывшего командира, великан завел разговор.

– Я буду задавать вопросы, ты отвечать: кратко и понятно, без виляний… – бесстрастно и холодно звучал голос за спиной. – Соврешь – убью, попытаешься рыпнуться – тоже!

– Как скажешь, ты же теперь вроде как старший, – пожала плечами Марта и закусила от злости губу.