Новый стандарт - Юрин Денис Юрьевич - Страница 62

«Ну вот и все, конец мучениям. Теперь остается лишь расхаживать взад-вперед, потягивать пиво и глазеть на длинноногих, пышногрудых девиц. Кому я нужен, сам меня найдет!» – подумал Дарк и не преминул тут же приступить к осуществлению этого плана.

Действительно, делать было нечего, только томиться в ожидании, что кто-нибудь из присутствующих проявит к тебе интерес, и наматывать бессмысленные круги. Среди отдыхающих за столиками, катающих шары и заляпывающих грязными руками голубое сукно бильярдных столов знакомых лиц не было. Ни с кем из зала он раньше не встречался, ни с кем не пересекались жизненные пути. У Дарка была отменная память на лица, он не мог ошибиться.

Дармовое пиво заканчивалось, пачка сигарет тоже заметно отощала. Схватив за руку пробегавшую мимо официантку, Дарк заказал еще одну бутылку захмелевшего фирменного зверька. Время шло, кругом все непринужденно болтали и веселились. Аламез вдруг почувствовал себя жалким и старым. Он был чужим на этом полночном празднике жизни. Конечно, он выглядел молодым, коллективный разум остановил старение его организма именно в той фазе жизненного цикла, когда юноша только что превратился в молодого, полного сил мужчину. Двадцать четыре года – хороший возраст: старшие поколения уже не осмеливаются обвинять тебя в юношеском максимализме, а только что распустившие бутоны своей красоты девушки считают тебя привлекательным, сильным, опытным… взрослым. Вот и сейчас, например, четверо болтушек за ближайшим столиком уже целых пятнадцать минут попеременно строили ему глазки и приветливо улыбались, намекая, что он может присоединиться к их веселой компании.

Внимание молоденьких красоток льстило, но одновременно и огорчало. Сколько таких вот несмышленышей перевидал он на своем веку. Каждый роман, каждая случайная встреча непременно приводила к расставанию и печали. Дарк знал, как подойдет и о чем будет говорить, что за этим последует, и так далее, и так далее… до бесконечности. Флиртовать было скучно, как в сотый раз слушать одну и ту же пластинку или смотреть старый фильм. Охотничий азарт ловеласа внезапно вспыхивал, как при встрече с Мирандой, но и быстро угасал. Обилие стройных ног и аппетитных губок вокруг не распаляло воображение, а наоборот, пресыщало, делало конечную цель ухаживания мизерной, никчемной и глупой. Порой он завидовал Анри Фламеру, на протяжении долгих веков не утратившему живого, почти маниакального интереса к противоположному полу.

«А все из-за того, что ворчун Анри превратился в моррона уже в почтенных годах. Сколько ему тогда стукнуло? Кажется, пятьдесят… – В памяти Дарка всплыл давний разговор с другом. Они пережидали дождь в старой корчме с прохудившейся крышей. Старый вояка был мертвецки пьян и проболтался о своем возрасте. – Когда мужчине переваливает за полвека, а груз болезней и житейских невзгод еще не согнул богатырских плеч, то он ощущает жизнь по-особому. Начинается вторая весна, открывается второе дыхание, и престарелых кобелей тянет в объятия юных прелестниц».

Раздумья моррона на отвлеченную тему были неожиданно прерваны легким постукиванием по плечу. Дарк повернулся, рядом стояла уже знакомая официантка и протягивала ему бутылку пива с маленьким клочком бумаги.

– Просили передать, – прокричала девушка в самое ухо, схватила деньги и быстро удалилась, так и не ответив на трижды заданный вопрос: «Кто?!»

Осушив с расстройства одним глотком больше половины бутылки, Дарк развернул записку и прочел три написанных карандашом слова: «Близко враги, уходи!»

«Совсем обнаглели, за идиота меня держат! – разозлился моррон и, скомкав листок бумаги, бросил его себе под ноги. – Нет, точно, какие-то малолетки веселятся от души. Забавная, должно быть, игра: сначала выбирается жертва, скажем, господин, поселившийся в сто восемнадцатом номере, то бишь я, затем его закидывают посланиями, и он, как последний дурак, мотается по городу, ища неизвестно кого… где же эти весельчаки? Они должны быть где-то поблизости, наверняка сейчас хохочут и тыкают в меня пальцем!»

Ища компанию шутников, Дарк бегло окинул взглядом зал. Как ни странно, но никто не обращал на него внимания, даже девушки-хохотушки больше не смотрели в его сторону, видимо, отчаявшись затащить его за свой столик и раскрутить на несколько бутылок дорогого вина. Внезапно внимание моррона привлекло движение около двери в кухню. Из подсобных помещений появились трое: светловолосый парень в дорогом кожаном плаще на меху, среднего роста брюнет в спортивной куртке и женщина…

В местах, где прошло его детство, за такую красавицу дали бы не одно стадо баранов. Высокая, фигуристая, с черными, завязанными в пучок волосами. Длинные, стройные ноги, плотно обтянутые серым трико, заканчивались высокими сапогами, а произрастали из умопомрачительно аппетитных бедер. В ней чувствовались и сила, и грация дикой кошки, она с легкостью могла бы выжимать штангу в сто килограммов и выделывать сложные акробатические трюки. А уж если бы прекрасная незнакомка решила станцевать эротический танец, то поглазеть на это зрелище сбежались бы все мужчины в округе.

Однако помыслы женщины были далеки от развлечения беспечной толпы. Она встала чуть впереди спутников и начала медленно, методично просматривать зал. Почему-то у Дарка не возникло сомнений, кого она ищет. Он уже был готов поверить, что автор посланной ему записки не шутил. Мысленно развязав пучок густых волос и основательно растрепав их, моррон сопоставил получившийся результат с визуальным портретом, сохранившимся в архиве памяти. Сходство было поразительным: в двадцати шагах от него стояла дьяволица из гуппертайльского собора, пытавшаяся расстрелять мишень «бегущий моррон» из подствольного гранатомета.

Дарк осторожно попятился, ему нужно было уходить, но медленно, не привлекая внимания. Видимо, женщина почувствовала его испуг, она резко повернула голову в его сторону и пронзила юношу насквозь хищным, ястребиным взглядом. На секунду Дарку показалось, что сердце остановилось, страх парализовал тело. Такого с ним не случалось очень давно. Что-то в карих глазах незнакомки было особенное, не обычная ненависть или жажда вражеской крови, а надменная, всепоглощающая пустота. «Я – сама вечность, я – глашатай из прошлого, я сею смерть! Не стой у меня на пути, раздавлю, даже не заметив!» – прозвучал в голове моррона чужой женский голос.