Новый стандарт - Юрин Денис Юрьевич - Страница 57

Фенолету было плохо, опухшие глаза слезились, а тощее тело била мелкая дрожь. Длинная меховая накидка полесского егеря конца семнадцатого века помогала озябшему Гуннершанцу бороться с холодом, но не могла защитить от побочных эффектов вчерашнего веселья. В течение уже десяти минут парень корчился, раскачивался на шатком табурете взад-вперед и держал шею изогнутой под странным углом. Видимо, именно в таком неестественном положении его голова с обвисшими мокрыми паклями черных волос не чувствовала блуждающих болей, вызванных резким сужением кровеносных сосудов.

Они сидели вдвоем в маленькой комнатушке, на той самой кухоньке с выбитой форточкой и обезумевшими от обилия грязи тараканами, решившими ни с того ни с сего поиграть в переносчиков табачных отходов. Трудолюбие маленьких тварей не спасло их от горькой участи. Вместе с обертками, окурками и прочим хламом они были безжалостно сметены с нагретого плиткой стола на холодный пол, где половина из них тут же перевернулись на спинки и поджали тонкие лапки. Конечно, состояние помощника администратора было не столь плачевно, как его усатых сожителей, но страдания парня пробудили в морроне отдаленное подобие чувства вины.

– Слышь, кутила, может, тебе коньячку принести? Опохмелишься, полегчает!

– Не-а… после «Полесских грез» нельзя… только хуже будет! – поделился опытом Фенолет и, не успев окончить фразы, быстро рванулся к двери.

Минут через пять Гуннершанц вернулся, его по-прежнему трясло и мотало, но на губах играла умильная улыбка. Одной проблемой стало меньше, кризис похмельного синдрома успешно миновал, теперь бедолагу оставалось только согреть, и можно было продолжать разговор.

– Выпей кофе, сосуды расширятся, а заодно и согреешься!

– А ты чего это в нашу глушь пожаловал? – огорошил Гуннершанц Дарка внезапным вопросом, предварительно выхватив из его рук чашку с подогретым напитком. – Франц, что ли, послал?

– Не обольщайся, я здесь по своим делам, – ответил Дарк, не вдаваясь в подробности.

– А-а-а-а, – с пониманием и сочувствием протянул парень, жадно припадая пересохшими губами к горячей панацее от остаточных спазмов.

– Ну, уж и вас решил проведать. Не ожидал, что такое устроите!

– А что «такое»?! – неожиданно рассердился старший группы и, скорчив обиженную физиономию, стукнул чашкой по столу. – Ты хоть представляешь, каково нам здесь приходится?! Вы свою муру отсняли и укатили, а мы тут загибаемся! Холодина, горячей воды нет, отопления нет, инструмент к рукам примерзает, а этот жлоб… – Фенолет замялся, спохватившись, что не стоит жаловаться на начальство в присутствии друга режиссера.

– Ты имеешь в виду администратора, – продолжил за него Дарк. – Полностью с тобой согласен: куркуль известный – что плохо лежит утащит, а свое сгноит, но не отдаст!

– Ну, в общем, грузовик был нанят только один, приходится барахло в два рейса вывозить, – высказал свою мысль в менее агрессивной форме Фенолет. – Вчера утром машина ушла, вот сидим и ждем. Дня через три отсюда выберемся, если, конечно, в дороге заминок не будет.

– Оптимист, – рассмеялся Дарк, ставя на плитку вторую порцию кофе. – Я утреннюю сводку погоды слышал. В Старгороде мороз еще несколько дней простоит, а западнее снегопады… думаю, вам еще дней пять, а то и шесть «греться» придется.

– Во!… – воскликнул было сраженный печальным известием Гуннершанц, но осекся под строгим взглядом Дарка.

– Ругаться не надо, не поможет. Пьянство тоже не спасет, только почки да печень посадите.

– Тебе хорошо говорить, а мы тут…

– Ладно, – прервал Дарк жалобные стенания, – лучше скажи, оружие по каким ящикам распихано?

– То, что якобы огнестрельное, с первой машиной ушло, доспехи тоже, они вроде бы с муляжами отрубленных конечностей и париками в одном контейнере были, – принялся вспоминать Феналет, хмуря покрытый морщинами лоб. – А тебя что конкретно интересует?

– Мечи, – отрывисто произнес Дарк, боясь услышать отрицательный ответ.

– А-а-а-а, эти побрякушки, а я-то уж думал, те что-то ценное нужно!

– Где они?!

– Ящики «А7», «Б12» и, кажется, «ЕЗ». То, что сломалось, мы упаковывать не стали, в павильоне валяется! – отмахнулся Фенолет, весьма обрадованный тем обстоятельством, что Зануду Ди удовлетворил его ответ и водных процедур больше не будет.

Не тратя времени на дальнейшие расспросы, Дарк оставил помощника администратора наедине со спасительным кофе и побежал на первый этаж. Через полчаса он вернулся. На плече моррона висела черная полотняная сумка, в которой бряцал позаимствованный на время реквизит. Все еще восседавший на табурете Фенолет удивленно вытаращил глаза. Парень не мог понять, зачем такому серьезному человеку, как Ди, понадобился бесполезный бутафорский хлам.

– На, возьми, думаю, на пять дней вам хватит. – Дарк положил на стол рядом с парнем пачку сотенных купюр. – Снимите жилье поблизости и поживите по-человечески. Реквизит покараулить и один человек может, не стоит всем из-за старого барахла мерзнуть, тем более что дорогостоящую аппаратуру наверняка уже вывезли.

Гуннершанц утвердительно кивнул, не отводя изумленных глаз от денег на столе. Неслыханная щедрость консультанта вмиг разрушила все представления о скупости режиссеров, директоров и прочего начальства.

– Только не ночуйте здесь, слышишь, ни при каких обстоятельствах не оставайтесь в этой халупе на ночь! – пытался докричаться Дарк до шокированного баснословным количеством денег парня.

Щедрость моррона была вызвана не сочувствием, не заботой о здоровье людей, вынужденных в умопомрачительных количествах поглощать низкопробные спиртные «коктейли». Он не хотел, чтобы из-за него кто-то погиб, а вампиры в эту ночь обязательно бы посетили бывший съемочный павильон.

Вытравить из себя стремление к справедливости и сострадание к слабым оказалось не таким уж и легким делом, как это представлялось каких-то пару часов назад.