Огненный шторм - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 98

Игрищев и я вошли в учебную комнату арсенала «Десны». Мне в глаза сразу бросилось, что там не было ни одного старого образца оружия. Даже старый добрый «ТТБ» был заменен каким-то новым пистолетом, над которым висел плакат с надписью большими буквами: «АПК-12». А ниже шла расшифровка – автоматический пистолет Комарова.

Я взял с полки оружие, и тут же в центре комнаты появилась голограмма, демонстрирующая пистолет со всех сторон. Одновременно с этим включилось голосовое сопровождение:

– Автоматический пистолет Комарова. Разработан в качестве личного оружия, для замены «ТТБ». Боекомплект – 16 патронов, калибр – 9 мм. Пули бронебойно-разрывного действия. Максимальная дальность стрельбы – сто семьдесят метров. Вес – 470 граммов. Расчетная скорострельность – пятьсот тридцать три выстрела в минуту, боевая скорострельность без перезарядки – 16 выстрелов за 1,8 секунды.

– Неплохо, да? – сказал Игрищев, когда голос компьютера затих. – Старичку «ТТБ» невозможно тягаться с ним.

– Да уж, – я подошел к следующей полке. – Посмотрим, что еще они припасли для нас.

06:49:03.

Дул пронизывающий, холодный ветер. За последние два часа погода окончательно испортилась, от тихой ночной прохлады не осталось и следа.

Я застегнул легкую куртку до верха и вышел из КПП базы. В открытых воротах стоял Игрищев. Чуть поодаль Зайцева.

– Ну что, не видно? – спросил я. Мы уже пятнадцать минут ждали прибытия автоколонны с курсантами.

– Нет еще, – ответила, не оборачиваясь, Зайцева.

Ее голос был неприветливым. Даже слишком. Но это объяснимо. Настроение природы как-то передавалось людям. И Зайцева, и Фролов, и Игрищев выглядели угрюмо. Хотя, возможно, имелись и более прозаические причины. Я, как и Игрищев, почти не спал, осваиваясь с новыми видами оружия и боевой техники. Если Фролов и Зайцева могли это сделать потом, то мне предстояло в первый же день начать уроки обращения с оружием, а Игрищеву – вождения машины. Зато теперь я чувствовал, что могу научить курсантов не просто обращаться с этим оружием, а воевать с его помощью.

А еще более простая причина плохого настроения моих подчиненных заключалась в необязательности местных комендантов. Пятнадцать минут назад было сказано, что колонна с курсантами выехала из Киева. Со средней скоростью в шестьсот километров в час можно было доехать уже пять-семь минут назад.

Наконец, вдали показалась колонна из двух «Водников» и двух «Оленей», медленно летящих на высоте всего полуметра от дороги. Я автоматически отметил растянутость колонны. Вместо уставных пятнадцати метров для колонн такого типа, между машинами было более двадцати. А замыкающий «Водник» шел с отставанием почти в тридцать метров. Как и было условлено.

– Начинайте! – сказал я в рацию.

И тут же перед головной машиной взорвался взрывпакет. Из «Водника» выскочили два бойца, те, что сидели позади. Водитель и передний пассажир остались сидеть неподвижно. Тут же на дорогу перед передним и задним «Водниками» вылетели две «вражеских» «Лани». Из них выскочили по три бойца. Они открыли шквальный огонь по замершей колонне. Два солдата из переднего «Водника» почти сразу упали, сраженные выстрелами. Бойцы из задней машины охранения сопротивлялись чуть дольше.

Пять человек из «Оленей» вступили в перестрелку. Но нападавшие были отлично подготовлены. Один за другим бойцы охраны падали на землю. И вдруг из автобуса выпрыгнули несколько курсантов, одетых в гражданскую одежду. Я насчитал семь человек – четыре парня и три девушки.

Они подхватили оружие убитых и открыли огонь по нападавшим. Одному из курсантов удалось сразить «врага», но уровень подготовки был несопоставим. Одновременно ударив с двух сторон по оборонявшимся курсантам, бойцы за несколько секунд сломали защиту. Хлопнули взрывпакеты, означающие подрыв машин.

– Отлично, спасибо за помощь, – сказал я в рацию.

Нападавшие выстроились возле «Ланей». Я подошел к тому месту, где лежали курсанты, выскочившие из автобуса. Я мгновенно оценил причину их неподвижности – болевой и психологический шок. Это и понятно – лучи, которыми стреляло учебно-тренировочное оружие, были довольно болезненны при попадании в тело.

– Поздравляю с вашими первыми учениями! – сказал я.

Почти никто не пошевелился. Только одна девушка подняла голову и посмотрела на меня невидящим взглядом. В нем читались непонимание и боль.

– Да, напугали мы их, – подошла Зайцева. В ее руках была аптечка. – Ладно, сейчас придут в себя.

Пока она делала курсантам уколы обезболивающего и успокаивающего, я запрыгнул в один из автобусов. Все, кто находился там, застыли в каком-то оцепенении.

– Спокойно, – улыбнулся я. – Можете расслабиться. Это были учения.

Послышалось несколько нервных смешков, и через пару секунд автобус наполнился обычным шумом. Я спрыгнул на землю. Подошел Игрищев, чуть поодаль стоял Фролов.

– Всех построить на плацу. С теми, кто пытался драться, я поговорю лично.

– А нам что делать? – из-за автобуса вышел один из нападавших.

– Майор Сергеев, благодарю вас и ваших людей за помощь. Можете возвращаться к месту постоянной дислокации.

Сергеев был командиром отдельной специальной роты космической пехоты, временно включенной в Киевский гарнизон для оказания нам помощи в учениях. Я проводил его взглядом и вернулся к тому месту, где находились курсанты. Уколы Зайцевой помогли, большинство курсантов уже стояло на ногах.

– Отлично среагировали, – сказал я, приблизившись.

– Смеетесь? – спросил один боец, облокотившийся на стенку автобуса.

– Имя?

– Петр Сойкин.

– Так вот, курсант Сойкин, я не смеюсь. Вы действительно действовали очень смело. Для начала, конечно.

– Очень лестно слышать это от такого прославленного солдата, – сказал Сойкин.

На него удивленно посмотрели два курсанта: рослый парень с украинскими чертами лица и невысокая девушка.

– Поясню, что имел в виду курсант Сойкин, – улыбнулся я. – Я – маршал Шолохов.

Только через несколько секунд девушка пробормотала:

– Вот это да!

– Да, я буду тренировать вас, – я похлопал девушку по плечу. Несмотря на ее внешне хрупкое телосложение, почувствовалась ее тренированность. – Как тебя зовут?

– Аня, то есть Анна Кирьякова, – ответила она.

– А тебя? – спросил я рослого украинца.

– Евгений Казачок.

– Будем знать. Остальных тоже прошу представиться, – сказал я, повернувшись к четырем оставшимся бойцам.

И сразу заметил на рубахе девушки, стоявшей ближе всего ко мне, почти десяток меток от попаданий шоково-парализующих лучей, которыми стреляли космопехи при атаке.

– Как тебя зовут? – спросил я ее.

– Марина Соколова, – с достоинством и четко ответила она.

– И где тебя угораздило получить столько пуль?

Соколова потупила взгляд, видимо, решив, что это упрек.

– Так получилось, – тихо ответила девушка.

– Не скромничай, – сказал курсант, все еще сидящий на земле. – Она, товарищ маршал, закрыла собой меня.

– Похвально, похвально. Взаимопомощь в армии – главное. Ну а тебя-то как зовут? – спросил я сидящего.

– Потапов Михаил, – ответил он и невзначай бросил на землю какую-то коробочку.

– Чем бросаемся? – я подобрал ее. Это был мобильный телефон.

– Да луч одного из этих пробил его. Закоротило. Теперь без связи остался.

– Щас разберемся, – спокойно произнес Сойкин и протянул руку к телефону. – Разрешите?

– Пожалуйста, – я передал ему аппарат. – Так, почти со всеми героями познакомились…

– Да ладно, героями, – не глядя на меня, проронил Сойкин. Он уже снял верхнюю крышку телефона и ковырялся в нем какой-то длинной иглой. – Мы не совершили ничего особенного.

– Сделали, сделали. А вас как зовут? – спросил я, обращаясь одновременно к двум курсантам – парню и девушке, стоявшим вместе чуть поодаль.

– Татьяна Маркова, – ответила девушка.

– Константин Травкин.