Огненный шторм - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 19

23:56:17.

Все было готово к сражению. Наш флот выстроился в соответствии с планом, составленным накануне. Экипажи заняли боевые посты. Никогда еще в истории Земли не собиралась такая мощь. Линия обороны протянулась на четыре с половиной миллиарда километров. А в глубину наши позиции составляли около двух миллиардов. Я стоял перед главным обзорным экраном и смотрел на развернутые порядки флота. Изредка защитные экраны вспыхивали, когда на них попадали частицы межзвездной пыли. Перед нашими передовыми эскадрами виднелся антилазерный газ, удерживаемый вместе гравитационными захватами. После начала боя, когда линкор будет готов дать залп, облака быстро уберут, изменив направление гравитационного воздействия. После залпа завесу восстановят вновь.

– Говорит капитан станции, – раздался голос из настенных динамиков. – Обнаружен флот противника. Всем занять боевые посты.

На главном обзорном экране появилась цветовая метка. Она обозначала флот противника.

– Покажите построение флота, – приказал я одному из связистов, сидящих за пультами.

В центре зала зажглась огромная голограмма. Это было увеличенное изображение с обзорного экрана. Несколько секунд мы рассматривали голограмму, и только потом Президент произнес:

– Отлично, товарищ маршал. Вы полностью угадали построение их сил.

– Мы не гадаем, товарищ Президент. Мы предсказываем. И надеюсь, это нам поможет.

Метка на экране росла, и вскоре уже можно было увидеть клин таранных кораблей и следующие за ними броффианские крейсера. Впереди них огромным прямоугольником выстроился флот фобосианцев. Остальной флот остановился в двенадцати миллиардах километров.

– Ориентировочное время начала боя? – спросил я связиста.

– Если скорость не изменится, три минуты и двадцать четыре секунды.

– Да, они не изменяют себе.

– Это точно. Ладно, дайте мне голосовую связь со всеми кораблями флота.

Президент имел в виду захваченную нами несколько месяцев назад директиву главного командования Альянса. Там было приказано начать первое сражение точно в ноль часов шестнадцатого июля. Почему они выбрали это время, осталось загадкой. Тем более, что двадцатичетырехчасовая система использовалась только в Федерации. В других государствах были другие системы, основанные на времени их родных планет. Практически везде это было циклическое исчисление секунд, из которых складывались минуты, которые в свою очередь складывались в часы и так далее. Везде были разные протяженности секунд и, следовательно, всего остального. Как правило, секундой называлось время, за которое свет проходил определенное расстояние. Но самая интересная система исчисления времени существовала у броффов. Они основали ее не на цикличности, а на увеличении времени, прошедшего от определенного события. Этим событием было основание броффианского государства. Для человека сложно понять, как броффы понимают время.

– Связь установлена, – сказал связист. И протянул мне микрофон.

Сейчас меня слышали в каждом помещении каждого корабля огромного земного флота. И от того, что я скажу, мог зависеть исход сражения. Как известно, моральное состояние войск так же важно для победы, как военное искусство. В главном зале воцарилась тишина.

– Говорит маршал Шолохов, – произнес я негромко, но проникновенно. – Братья и сестры! Над нашей Родиной нависла угроза. Это не былые территориальные или другие претензии. И мирных договоров больше не будет. Нам выпала великая честь участвовать в самом грандиозном сражении из тех, что когда-либо вело человечество. Если мы выстоим и победим, то потомки не забудут нас никогда. А если дрогнем и проиграем, то не будет больше ничего. Земля и другие наши планеты будут захвачены, а мирное население уничтожено. Но мы победим. И не допустим, чтобы на планетах свободного человечества фобосианцы строили свои уродливые храмы и броффы уничтожали памятники великим сынам и дочерям человечества. За нами Земля и Москва! Так давайте стоять насмерть за прошлое и тех, кто пал, за настоящее и тех, кто жив, за будущее и тех, кто еще не родился! Наши дела отзовутся в вечности! За Родину!

Последнее слово было практически заглушено дружным «Ура!». Связист выключил связь. Я знал, что после таких слов каждый, кто не трус, будет самоотверженно сражаться. То, что я сказал, было давно известно. Просто я напомнил, что каждый будет вести бой и за себя, и за многовековые великие традиции Федерации.

Корабли противника приближались. Я представил, как орудийные расчеты замерли в ожидании команды, как капитаны кораблей напряженно всматриваются в необъятное пространство, расстелившееся перед ними, как ровные голоса компьютеров отсчитывают последние тысячи километров перед тем, как корабли противника окажутся в зоне действия наших орудий.

– Включить отсчет дальности! – приказал я. Связист включил дальномер на звуковое сопровождение.

– Расстояние от наших позиций до передовых порядков врага, – раздался бесцветный голос компьютера, – четыреста восемьдесят тысяч километров. Скорость противника: три тысячи километров в секунду, идут стабильно.

Дальность действия лазеров линкоров составляла около ста двадцати тысяч километров. Это означало, что если скорость противника не изменится, то бой начнется менее чем через две минуты.

– Расстояние: четыреста пятьдесят тысяч. Скорость: три тысячи километров в секунду, идут стабильно.

Я оглянулся на Президента. Он сидел в одном из кресел и, не отрываясь, смотрел на экран. Его пальцы впились в подлокотники. Но во взгляде читалась решимость. И я знал, что это не показуха. Он мог встретить смерть с достоинством. И с этого поля боя он, как и я, уйдет только победителем. Или не уйдет вообще.

– Расстояние: четыреста двадцать тысяч. Скорость: три тысячи километров в секунду, идут стабильно.

Кроме ровного голоса компьютера в зале царила мертвая тишина. Все напряженно всматривались в экран.

– Расстояние: триста девяноста тысяч. Скорость: три тысячи пятьсот километров в секунду, наблюдается значительное ускорение.

Это было неожиданно. Я развернулся к Президенту. Он смотрел на меня вопросительно и непонимающе. Как и несколько других офицеров.

– Расстояние: триста пятьдесят тысяч. Скорость: пять тысяч семьсот километров в секунду, продолжают ускоряться.

– Товарищ маршал, – нарушил тишину Зайцев. – Они наверняка хотят на максимальной скорости прорвать огневой вал и приблизиться на дистанцию действия своих орудий. Я прикажу переложить наводку орудий на максимальную дистанцию.

Я молча кивнул. Действия фобосианцев и «реформаторов» были вполне обдуманы. Дальность действия их орудий составляла не более пятидесяти тысяч километров, и они хотели как можно быстрее пройти дистанцию, на которой они будут просто мишенями.

– Расстояние: двести восемьдесят тысяч. Скорость: восемь тысяч километров в секунду, продолжают ускоряться.

Вот это уже было необычно. Они продолжали наращивать скорость, а это могло привести к тому, что они просто не успеют приостановиться для ведения огня. Стандартной боевой скоростью для таких крупных соединений считались две тысячи километров. Если будет больше, то даже компьютеры не смогут точно высчитать координаты целей, и это может привести к поражению своих. Краем глаза я увидел, что Фомин что-то приказал одному из связистов и посмотрел в монитор.

– Расстояние: двести тысяч. Скорость: восемь тысяч километров в секунду, ускорение прекратилось, идут стабильно.

– Товарищ маршал, – окликнул меня Фомин, – посмотрите на это.

Я быстро подошел к пульту и взглянул на монитор. Там было изображение одного из тыловых порядков флота Альянса. Было видно, как плотный строй броффианских крейсеров подпространственного боя входит в гипертоннели. Мои пальцы похолодели.

– Срочно дайте связь со всеми кораблями! – крикнул я связисту. Его пальцы запорхали над клавиатурой.

– Расстояние: сто шестьдесят тысяч. Скорость: восемь тысяч километров в секунду, ускорение прекратилось, идут стабильно.