Гений пустого места - Устинова Татьяна Витальевна - Страница 50

– Я рада, что вы увиделись. Итак?..

– Как мило, – сказала Ольга как бы про себя. – Бывший муж убит, а у нас тут чудеса этикета и политеса!

Опять мимо!.. Ничего не произошло. Катька даже не двинулась на своем стуле. Сияющее молодостью и натуральной красотой лицо по-прежнему выражало прохладное внимание.

Нужно будет перед зеркалом потренироваться. Если Катька научилась придавать своем лицу такое выражение – Катька, которая мыла пол в «холле» общежития, которая жарила картошку на вонючем сале, занимала у них с Димоном деньги на яблоки, когда родился Женька! – значит, в принципе этому можно научиться!

– А можно вопрос? – Ольга злилась и очень старалась этого не показать. – Не по теме нашего брифинга.

– Конечно.

– Чем занимается твой нынешний муж?

– Гостиницами. У него несколько отелей в разных странах.

– Должно быть, это очень прибыльный бизнес. – И Ольга, чувствуя себя отчасти Кузей, отчасти скверной девчонкой, повела рукой, словно призывая в свидетели богатство и благолепие дома.

– Это очень хлопотный бизнес, – сказала Катька-зараза. – Ну, и прибыльный, конечно. А вот и наш чай.

Ольга была уверена, что чай принесет горничная в белом переднике и кружевной наколке, ну, или уж в крайнем случае ливрейный лакей, и очень удивилась, когда тележку вкатил этот самый муж-хлопотун, владелец отельного бизнеса.

Он вкатил тележку, аккуратно и красиво составил на круглый столик чашки, чайнички и сахарницу со щипчиками и еще блюдо с какими-то крохотными пирожками, от одного взгляда на которые Ольге немедленно захотелось есть. Оказывается, она с утра ничего не ела!

Ни за что не буду есть, тут же решила она. Пошли они к черту, эти миллионщики! В этот момент она очень хорошо понимала Кузю, который, бедолага, мечтал насолить им хоть как-нибудь!..

Крепкий чай полился в чашку, и сразу вкусно запахло вечером, отдыхом, уютными разговорами.

– Сахар, лимон?

Ольга кивнула.

Катька-зараза взяла в руки чашку с блюдцем, отпила крохотный глоток и неслышно поставила чашку обратно. Теперь она не только сидела, сложив ноги, как принцесса, она еще и чашку держала на весу так, что было, наверное, очень неудобно – и – да, да, да! – очень красиво. Гостиничный муж на диване устроился гораздо более привольно, чем его великосветская жена.

– Ольга, о чем ты хотела меня спросить?

– А ты уверена, что твой муж должен нас слушать?

Миллионщики переглянулись, и – Ольга голову могла дать на отсечение! – он Катьке подмигнул!

– А у нас какие-то интимные секреты?

– Ну-у, – протянула Ольга. – Я не знаю! Может, твоему мужу они покажутся интимными!

– Послушайте, – сказал муж. – Чего вы так утруждаетесь-то? Это не я пришел к вам в дом с вопросами! Это не я заставил вас отложить давно намеченное мероприятие с сыном. Это не мне нужны сведения, которые помогут изобличить виновного и освободить невинного. Да или нет?

– Да, – буркнула Ольга.

– Тогда что за канитель вы устраиваете?

Хороший вопрос, подумала Ольга. Просто отличный.

– Катя, я знаю, что позавчера вечером ты была у Кузи в общежитии, – выпалила Ольга.

– Была, – согласилась Катька-зараза.

Ольга, не ожидавшая такого скорого признания, даже растерялась немного.

– А зачем ты к нему приезжала?

Плечи под белым свитером чуть заметно дрогнули – жизнь миллионеров, знаете ли, еще и не такому самообладанию научит!

– Это имеет значение?

– Да! Имеет!

– Я приезжала, чтобы поговорить с ним.

– Поговорила?

– Нет, я его не видела. Я разговаривала со старушкой, видимо, смотрительницей, и она мне сообщила, что он никогда не возвращается так рано и ждать его бессмысленно.

– Кать, – сказала Ольга. – Ты же там жила, в этой общаге! Это не «старушка-смотрительница», а баба Вера! И она тебя узнала!

– Я и не скрывалась.

– Катя, зачем ты к нему приезжала?

– Ой, да ладно тебе политесничать! – вдруг сказал гостиничный муж со своего дивана. – Все уже, Кать! Нам больше никто не сможет помешать! Послушайте, как вас… я забыл, как вас… простите…

– Ольга.

– Да. Ольга, а Кузмин точно убит?

– Перестаньте говорить о нем в таком тоне! – закричала Ольга Пилюгина. – Вы оба перестаньте! Может, он и не нажил миллионов, может, он был плохой отец, может, он с вами как-то неправильно разговаривал, но он был человек! Человек! И его убили!

Воцарилось молчание, только дрова потрескивали в громадном белом камине. Катька-зараза посмотрела на мужа.

– Ольга, я прошу меня простить, – начала она, будто по его молчаливому знаку. – Кузя причинил нам много… горя и хлопот, и теперь мне трудно искренне переживать о нем. По крайней мере, так искренне, как ты.

– Мне все равно, переживаешь ты или нет, – сказала Ольга устало. – Димон в изоляторе временного содержания. Это так у них называется тюрьма. И я должна узнать, кто на самом деле убил Кузю.

Катька-зараза встала, задумчиво вернула чашку на столик и подошла к камину.

– Наверное, я ничем не смогу тебе помочь. Но зачем я приезжала, вполне могу рассказать. Кузя не позволял Саше усыновить Женю. Мы предложили ему денег, чтобы он подписал разрешение на усыновление.

– Он подписал?

– Он торговался, – сказала Катька-зараза и улыбнулась. От ее улыбки у Ольги стало холодно в спине. – Довольно долго и достаточно успешно. Он хотел дорого продать нам Женьку, и он это сделал.

– Он получил деньги?

– У нас был уговор – я открываю на его имя счет в банке и привожу ему кредитную карточку. Банк по почте присылает выписку со счета, где подтверждается, что сумма поступила. Для него это было очень важно: получить выписку. Он все боялся, что мы его надуем.

– И позавчера ты привезла ему карточку?

– Да.

– А курьер из банка привез выписку?

– Да.

– Ты приехала, а Кузи нет, и ты не стала его ждать.

– Какое-то время я подождала, – возразила Катька-зараза. – А потом уехала. Мне там тяжело, Ольга. Я не люблю… общежития.

Еще бы, подумала Ольга. Еще бы!..

Ты прожила там… сколько? Ну, лет восемь точно! Ты мыла «холлы», готовила, устраивала новогодние елки и украшала ватными шариками стены. Ватные шарики, собранные на ниточку, изображали снег. Ты таскала по лестнице коляску, кипятила в ведре пеленки, и когда подруга отдала тебе деревянный детский стульчик, из которого вырос ее ребенок, ты была так счастлива, что потащила его на себе через весь город. Маршрутки тогда не ходили, а в автобус со стульчиком было не влезть. Ты постоянно считала деньги, на лице у тебя всегда было озабоченное выражение, как у замученной старухи, а ведь ты была молоденькая, девчонка совсем!.. Хохлов, когда начал зарабатывать деньги, придумал, как тебе помочь. Он приезжал в гости и привозил мясо – огромный кусок мороженого мяса, похожий на полено. Он привозил, ты жарила четыре отбивные, и примерно три четверти полена еще оставалось, и Хохлов никогда его не забирал!.. Ты долго не сдавалась и все надеялась, что Кузя наконец-то тебя «оценит», «поймет», ведь ты гордилась им и очень старалась его любить, и мы все это видели!..

Он ничего не хотел понимать и не дал себе труда оценить твой подвиг, и ты рыдала в суде, когда вы разводились. Кузя опаздывал, Светка Лавровская караулила его у входа в суд, а сама Ольга – тогда вы были подругами – сидела рядом с тобой, держала тебя за руку, как умирающую, и тревожно заглядывала в глаза. Потом явился Кузя. На нем был шикарный джинсовый костюм, который ты подарила ему на день рождения, подкопив деньжат, голубые глаза сияли, а в руке он держал огромный желтый букет.

Черт его знает, то ли он до конца не верил в серьезность твоих намерений, то ли решил, что стоит принести букет, и все вернется на круги своя. Ты увидела букет, лицо у тебя стало землистого цвета, и, наверное, ты упала бы в обморок, если бы Ольга и Светка не подхватили, не поддержали тебя, и судья все увидела и поняла, и вас развели за пять минут.

– Пока! – сказал Кузя, когда вы все вышли из суда. – Зря ты все это сделала!