Создатель звезд - Стэплдон Олаф - Страница 42

Эта политика терпела неудачу. Странное умственное расстройство ширилось все быстрее, пока количество «психов» не начинало превышать количество «нормальных». Затем разгоралась гражданская война, следовали массовые казни убежденных пацифистов, раскол в среде самих имперцев и неуклонный рост «умственного расстройства» во всех мирах империи. Вся структура империи рассыпалась. Поскольку «аристократические» миры – «хребет империи» – не могли существовать без кормящих и обслуживающих их подчиненных миров, подобно тому, как муравьи-солдаты не могут существовать без муравьев-рабочих, распад империи обрекал их на гибель. Когда почти все население такого мира возвращалось к благоразумию, требовались огромные усилия, чтобы перестроить жизнь на основе самообеспечения и мира. Были все основания предполагать, что решение этой действительно трудной проблемы все же по силам существам, умственное и социальное развитие которых были на несколько порядков выше, чем у нынешних жителей Земли. Но возникли непредвиденные трудности, причем не экономического, а психологического характера. Эти существа были обучены искусству ведения войны, построения империй и установления тиранической власти. Да, телепатическое воздействие разума более высокого порядка сумело пробудить уснувший дух этих существ и помогло им осознать всю ничтожность идеалов их мира. Однако лишь этого воздействия было недостаточно для того, чтобы они смогли начать жить духовной жизнью и полностью отказались от своих старых привычек. Несмотря на феноменальную внутреннюю дисциплину, у них стала проявляться склонность к инертности, как у оказавшихся в неволе диких животных; либо, наоборот, они становились «взбешенными» и пытались подчинить себе своих собратьев, как когда-то подчиняли себе другие народы. И все это они совершали с ощущением страшной вины.

Для нас было душераздирающим зрелищем следить за агонией этих миров. Ранее такого не бывало, чтобы существа, уже испытавшие озарение, утрачивали понимание истинной общности и духовную жизнь; вернее, понимание-то у них оставалось, но они утратили способность реализовать его в жизни. Более того, бывало, что смена мировоззрения казалась им переменой к худшему. В прежние времена все индивидуумы были абсолютно подчинены коллективной воле и довольны тем, что им не надо было копаться в себе и думать о личной ответственности. Но сейчас эти индивидуумы утратили единство и страдали от взаимной подозрительности и чрезмерной склонности к самокопанию.

Интенсивность этого ужасного смятения в умах бывших сторонников империи зависела от того, какого рода обязанности они выполняли в их исчезнувшей империи. Несколько молодых миров, «специализация» которых еще не стала слишком «узкой», сумели преодолеть хаос, после чего наступил период переориентации, планирования и построения благоразумной «утопии». Но большинству имперских миров этот путь к спасению оказался закрыт. Как правило, хаос приводил к упадку расы, и она опускалась до человеческого и до предчеловеческого, а затем и до обычного животного состояния; в нескольких же случаях несоответствие идеалов и действительности довело расу до такого отчаяния, что она совершила коллективное самоубийство.

Мы не могли долго наблюдать за тем, как десятки миров подвергаются психологическому разрушению. Но обитатели субгалактики, действия которых стали причиной этих странных событий, продолжая использовать свои способности для просвещения и, таким образом, для сокрушения их разумов, невозмутимо взирали на результаты своей работы. Если они и чувствовали какую-то жалость, то это была жалость, которую ребенок испытывает к сломанной игрушке; ни малейшего возмущения против судьбы.

В течение следующих нескольких тысяч лет все имперские миры либо трансформировались, либо стали дикими, либо совершили самоубийство.

6. Галактическая «утопия»

Эти события, которые я описал, произошли – или, если смотреть с человеческой точки зрения, произойдут – в далеком будущем, поскольку мы с вами населяем одну из ранних планет. Следующий период галактической истории, начало которому положила гибель безумных империй, стал периодом построения «утопии» в масштабах всей Галактики. Этот переходной период, в некотором смысле, сам по себе был утопическим; ибо то была эпоха триумфального шествия прогресса, достигаемого существами, обладающими богатой и гармоничной натурой, воспитанными в абсолютно благоприятных условиях и построившими общество, служение которому приносило глубокое удовлетворения его гражданам. Но все же это общество не было утопическим, потому что оно постоянно расширялось и постоянно изменяло свою структуру в соответствии со своими новыми экономическими и духовными потребностями. Завершением этой фазы стало начало периода полной «утопии», когда совершенное галактическое сообщество стало задумываться больше не о себе самом, а о других галактиках. Но я еще расскажу об этом времени и внезапных бурных событиях, разрушивших эту красоту.

А пока что присмотримся к эпохе территориального расширения «утопии». Миры субгалактики, осознавшие, что дальнейший прогресс цивилизации невозможен без огромного роста численности и разнообразия населения пробудившихся миров, начали принимать активное участие в деятельности и реорганизации всего галактического «континента». Посредством телепатической связи они передавали всем пробудившимся мирам Галактики информацию о созданном ими величественном обществе и призывали все остальные миры присоединиться к ним в деле создания общегалактической «утопии». Они говорили, что каждый мир Галактики должен стать индивидуумом, обладающим мощнейшим сознанием; каждый мир должен привнести свои характерные особенности и все богатство своего опыта в коллективный опыт Галактики. Они говорили, что, когда такое сообщество будет, наконец, создано, оно должно занять свое место в более величественном сообществе всех галактик, то есть принять участие в духовной деятельности, о сути которой все имели пока очень смутное представление.

В начале своего долгого периода медитации миры субгалактики или, вернее, единый пробуждающийся разум субгалактики сделал открытия, дающие весьма точные ориентиры в создании общегалактического общества; и вот сейчас в соответствии с ними требовалось увеличить количество разумных миров в Галактике по меньшей мере в десять тысяч раз по сравнению с их нынешним количеством. Они сказали, что для реализации всех потенциальных возможностей духа требуется гораздо большее разнообразие типов миров, каждый из которых насчитывал бы тысячи цивилизаций. В своем маленьком субгалактическом сообществе они узнали достаточно, чтобы понять: только более обширное сообщество сможет исследовать все сферы бытия. Сами они добрались до некоторых из этих сфер, но проникнуть в них не смогли.

Более простые миры галактического «континента» были озадачены и встревожены величественностью этого замысла. Они были вполне довольны своей жизнью. Они утверждали, что размеры и количество не имеют к развитию духа никакого отношения. На это был дан ответ, что странно слышать подобное от миров, которые своим развитием обязаны именно богатству разнообразия их населения. Разнообразие и многочисленность миров столь же необходимы на галактическом плане, как разнообразие и многочисленность индивидуумов на плане отдельного мира, и как разнообразие и многочисленность нервных клеток для отдельного индивидуума.

В результате простые, природно-ориентированные, миры «континента» стали играть все меньшую роль в прогрессе Галактики. Некоторые из них так и остались на том уровне развития, которого достигли сами, без посторонней помощи. Другие присоединились к великому сотрудничеству, но не проявляли ни усердия, ни инициативы. И только очень немногие миры вложили в это предприятие душу и все силы. А один из таких миров даже сумел принести огромную пользу. Это тоже была симбиотическая раса, но абсолютно непохожая на ту, что основала субгалактическое сообщество. Этот симбиоз образовали две расы, населявшие разные планеты одной и той же системы. Раса разумных летающих существ, доведенная до отчаяния высыханием своей планеты, ухитрилась перебраться на соседнюю планету, населенную человекоподобными существами. Нет нужды описывать долгие эпохи сменявших друг друга конфликтов и сотрудничества, в результате которых появился полный экономический и психологический симбиоз.