Создатель звезд - Стэплдон Олаф - Страница 29

Наши «ключевые» личности, просвещенные «божественными посланниками», самоотверженно проповедовали мир. И хотя некоторые из них фактически принесли себя в жертву, их дело восторжествовало. Расы пересели за столы переговоров; все, за исключением двух крупных и культурно отсталых народов. Их мы не смогли свернуть с пути войны; и поскольку эти расы к тому времени были высоко специализированы на войне, они представляли серьезную угрозу. Они сочли новый миролюбивый дух лишь проявлением слабости со стороны противника и возжаждали воспользоваться этим, чтобы захватить весь остальной мир.

И тогда мы стали свидетелями драмы, которая для любого земного жителя показалась бы фантастикой. Она была возможна в этом мире только благодаря высокому уровню ментальной ясности, уже достигнутой в пределах каждого народа. Мирные расы имели смелость разоружиться. Весьма зрелищными и несомненными способами они уничтожили свои вооружения и военные заводы на глазах у вражеских пленников, которые были затем отпущены под обещание поведать об увиденном своим. В ответ на это неугомонный враг оккупировал ближайшие разоруженные страны и начал безжалостно развивать милитаристскую культуру путем пропаганды и репрессий. Но несмотря на массовые казни и пытки, результат оказался совсем не таким, как ожидалось. Ибо, хотя тираны недалеко ушли в своем развитии от homo sapiens, их жертвы были уже далеко впереди. Репрессии только усилили стойкость пассивного сопротивления. Мало-помалу тирания заколебалась. Потом неожиданно рухнула. Завоеватели отступили, но будучи уже зараженными духом пацифизма. На удивление быстро в том мире вскоре установилась федерация, субъектами которой были разные биологические виды.

Я с грустью осознал, что на Земле, хотя все ее цивилизованные жители и принадлежат к одному виду, такой счастливый исход невозможен, просто потому что способность к мирному сожительству у индивидуального разума все еще слишком мала. А еще я подумал, имели ли бы расы-тираны больший успех в насаждении своей культуры в захваченных странах, будь в их распоряжении очередное молодое и податливое поколение личностей для воспитания.

Преодолев свой кризис, этот мир инсектоидов так быстро пошел вперед в социальной структуре и в развитии личности, что нам все труднее становилось оставаться с ними в контакте. В конце концов, мы этот контакт потеряли. Однако впоследствии, когда мы сами стали значительно более развитыми, мы снова встретились с ними.

Я не стану рассказывать о других инсектоидных мирах, поскольку ни одному из них не суждено было сыграть заметную роль в галактической истории.

Чтобы закончить общее описание рас, в которых индивидуальный разум имел не одно физически цельное тело, следует сказать еще об одном весьма своеобразном и даже более странном типе. Тело представителя такой расы было образовано облаком ультрамикроскопических единиц, организованных в единое целое на базе электромагнитных волн. Именно к такому типу принадлежит раса, которая в наши дни населяет Марс. В другой своей книге я уже описывал этих существ, а также трагические отношения, сложившиеся между ними и нашими потомками в далеком будущем, поэтому здесь скажу о них только, что нам удалось установить с ними контакт лишь на значительно более поздней стадии странствий, когда мы научились понимать существ, чье духовное состояние было чуждо нашему.

3. Люди-растения и другие

Прежде чем продолжить повествование об истории нашей Галактики в целом (насколько я ее понимаю), мне следует упомянуть еще один очень инородный вид миров. Нам встретилось очень немного примеров таких миров, и еще меньшее количество из них дожило до времен, когда галактическая драма достигла своего пика; но по крайней мере один из них оказал (или окажет) сильнейшее влияние на рост духа в эту драматическую эру.

На определенных маленьких планетах, залитых ярким светом близкого или гигантского солнца, эволюция пошла иным, совсем не похожим на привычный нам, путем: растительные и животные функции не разделялись на отдельные органические типы. Каждый организм был одновременно и животным, и растением.

В таких мирах высшие организмы походили на гигантские мобильные растения; но обилие солнечной радиации делало темп их жизни гораздо более быстрым, чем у наших растений. Сказать, что они похожи на растения, было бы не совсем верно, потому что они выглядели совершенно как животные. У них было определенное количество конечностей и определенная форма тела; но вся их шкура была зеленой, или в зеленых побегах, и на них во многих местах произрастала, в соответствии с их природной сущностью, густая листва. Поскольку гравитация на планетах такого типа довольно слаба, эти животные нередко носили объемные структуры на достаточно тонких стеблях или ногах. В целом более подвижные виды имели меньше листвы, чем те, что вели более-менее оседлый образ жизни.

В этих маленьких жарких мирах была очень сильна турбулентная циркуляция воды и атмосферы, что приводило к ежедневным быстрым сменам состояния поверхности. Чтобы спасаться от частых штормов и наводнений, необходимо было иметь возможность перемещаться с места на место. В результате самые подвижные растения, которым легко удавалось накопить достаточно энергии от щедрого солнца для некоторой мускульной активности, развили способность воспринимать окружающее и перемещаться. На их стеблях или листьях развились растительные органы зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания. Для перемещения некоторые из них просто выдергивали свои корни из земли и ползали туда-сюда, как гусеницы. Другие – расправляли листву, как паруса, и путешествовали посредством ветра. Последние с течением веков превратились в настоящих летунов. А тем временем пешие виды преобразовали свои корни в мускульные ноги – по четыре-шесть штук или по сотне. Свободные корни были приспособлены для вбуравливания и могли на новом месте быстро проникать в почву. А также был еще один, пожалуй, даже более примечательный метод комбинирования подвижной и оседлой жизни. Верхняя часть растения отсоединялась от корней, перемещалась на новое плодородное место и развивала там новую корневую систему. Потом, исчерпав запасы питательных веществ в этом месте, путешественник снова отсоединялся и мог либо перейти на третье место, либо вернуться к старым корням, где плодородие могло уже восстановиться.

Конечно, некоторые виды стали хищниками, у них развились специальные органы для нападения, такие как гибкие мускулистые ветви, как питоны, для удушения жертв, когти, рога и мощные устрашающие клешни. Листва у таких «кровожадных» существ обычно плотно располагалась вдоль спины. А у наиболее приспособленных для охоты видов листва вообще атрофировалась или выполняла лишь декоративную функцию. Удивительно было видеть, как окружающая среда придавала им формы, похожие на наших волков или тигров. А еще было любопытно понять, как чрезмерная адаптация для нападения или защиты губила целые виды; и как человеческий уровень разума был достигнут совершенно безобидным созданием, одаренным лишь интеллектом и чувствами по отношению к материальному миру и ближним.

Следует упомянуть одну драматическую особенность таких маленьких миров прежде, чем начать повествование о расцвете «человечества» в них, часто губившую их еще на ранних стадиях. С этой проблемой мы уже сталкивались на Другой Земле: из-за слабости гравитации и мощной солнечной радиации молекулы атмосферы легко преодолевали гравитацию и улетали в космос. Большинство таких маленьких планет полностью теряли свою атмосферу и воду еще до того, как их цивилизации успевали развиться до современного уровня человечества, а подчас и вовсе до начала того, что можно было бы назвать цивилизацией. Другие, чуть большего размера, бывали сначала оснащены достаточно плотной атмосферой, но их орбита медленно, но неуклонно сужалась, в результате чего атмосфера все больше нагревалась и начинала быстрее терять молекулы. На некоторых из этих планет в ранние эпохи успевало развиться множество форм жизни – только затем, чтобы вымереть на поверхности оголяющейся и высыхающей планеты. Но в некоторых случаях жизнь, оказывается, способна адаптироваться к ухудшающимся условиям. Были, например, такие миры, где для сохранения атмосферы выработался биологический механизм, удерживающий ее посредством мощного магнитного поля, генерируемого населением планеты. В других мирах жизнь научилась обходиться вообще без атмосферы: фотосинтез и весь обмен веществ осуществлялся только внутренне посредством жидкостей. Последние остатки газовой оболочки планеты были сохранены в специальных растворах, хранящихся в объемных зарослях губчатой растительности, под землей меж густо переплетенных корней или покрытых непроницаемой мембраной.