Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущего - Стэплдон Олаф - Страница 47

Со своей стороны, земляне остались в полном недоумении от чрезвычайных событий этого дня. Некоторые в шутку предположили, что поскольку эта странная субстанция вела себя крайне злопамятно, это, должно быть, живое и обладающее сознанием существо, но никто не принял такое предположение всерьез. Было, однако, ясно, что это существо рассеивалось под действием излучения. Это, по крайней мере, было очень важным элементом практического знания. Но теоретические знания о реальной природе облаков и их месте во вселенском порядке на данный момент полностью отсутствовали. И это обстоятельство сильно тревожило расу, обладавшую столь развитым познавательным интересом и блестящими научными достижениями. Казалось, что это сотрясает все основы глобальной системы знаний. Многие откровенно надеялись, несмотря на унесенные в первом вторжении жизни, что скоро представится новая возможность для изучения этих удивительных объектов, которые не являлись полностью газообразными и не были совсем твердыми, не были (судя по внешнему виду) органическими, однако были в состоянии вести себя таким образом, который давал повод предполагать наличие в них разума.

И возможность вскоре представилась.

Через несколько лет после первого вторжения марсиане появились вновь и со значительно большими силами. Более того, на этот раз они были устойчивы к тому неприятному излучению, которым на них воздействовали люди. Действуя одновременно со всех горных массивов Земли, они начали иссушать крупнейшие реки у самых их истоков, и, продвигаясь дальше по территории, заполонили дикую местность и сельскохозяйственные земли, обдирая каждый лист. Они опустошали долину за долиной, будто бесконечные тучи саранчи, так что целые страны остались без зеленой былинки. Трофеи переправлялись на Марс. Мириады элементарных организмов, специализированных для транспортировки воды и пищевых продуктов, каждый из которых был нагружен несколькими частичками сокровищ, были отправлены на родную планету. Движение происходило бесконечно. Тем временем основное «тело» марсиан продолжало продвижение и грабеж. Они были неодолимы. Чтобы адсорбировать воду и листья, они распространялись по местности как неосязаемый туман, рассеять который человек был не в состоянии. А для разрушения цивилизации превращались в армии гигантских желеобразных облаков, гораздо больших, чем те ползучие твари, которые формировались при раннем вторжении. Города были разрушены и сровнены с землей, человеческие существа пережеваны и превращены в бесформенную массу. И тщетно пытался человек применять одно оружие за другим.

Вскоре марсиане открыли источники земного излучения в многочисленных передающих радиостанциях. Так вот где в конце концов находилась физическая основа земного разума! Но что за низкие существа! Что за пародия на жизнь! Безусловно, в отношении сложности и тонкости организации эти жалкие неподвижные системы из стекла, металла и растительных составляющих не могли быть сравнимы с марсианским облаком. Их единственным достоинством казалось то, что они поддерживали управление этими бессознательными двуногими, которые обслуживали их.

В ходе своих исследований марсиане также обнаружили некоторое количество алмазов. Новые племена людей освободились от варварского вожделения к драгоценностям, но они замечали красоту камней и ценность металлов и использовали их для украшения служебных помещений. К несчастью, марсиане при разграблении города натолкнулись на женщину, носившую между грудями большой алмаз – потому что она была мэром этого города и управляла эвакуацией. То, что священный камень использован таким образом, несомненно всего лишь для идентификации скота, шокировало нападавших еще больше, чем находка отдельных вкраплений алмазов в некоторых режущих инструментах. И теперь войну начали вести со всем героизмом и жестокостью крестоносцев. Спустя много времени после того как богатые трофеи из воды и растительной материи были надежно переправлены, после того как земляне усовершенствовали оказавшиеся эффективными средства для атаки и перебили марсианские облака с помощью высоковольтных разрядов электричества в виде искусственных молний, введенные в заблуждение фанатики попытались спасти алмазы и потащили их на вершины гор, где, спустя годы, альпинисты обнаружили их, рассыпанные среди скал блестящими грудами, будто яйца морских птиц. Туда их перетащили, выбиваясь из последних сил, умирающие остатки марсианского воинства, рискуя своей жизнью ради того, чтобы алмазы были подняты в разреженный горный воздух и с достоинством уложены там, где им подобает! Когда Вторые Люди узнали об этом огромном складе алмазов, они начали всерьез склоняться к тому, что имели дело не с причудами физической природы, и даже не (как говорили некоторые) с сонмищами бактерий, а с организмами высшего порядка. Потому что как могли быть алмазы выбраны, освобождены от своих металлических оправ и так тщательно разложены между скал, если не с сознательной целью? Смертоносные облака должно быть имели хотя бы мелкий воровской интеллект галок, поскольку очевидно, что они были привлечены сокровищами. Но само действие, которое подтверждало наличие у них сознания, подсказывало и то, что они были развиты не более, чем обладающие инстинктами животные. Однако теперь уже не было возможности исправить эту ошибку, так как все облака были уничтожены.

Борьба длилась лишь несколько месяцев. Материальный ущерб и ее воздействие на людей были достаточно серьезны, но непреодолимы. Ее прямой психологический эффект был сродни вдохновению. Вторые Люди долгое время были приучены к стабильности и процветанию, что было почти утопией. Неожиданно они были потрясены бедствием, которое, в понятиях их собственных систематических знаний, было совершенно непостижимым. Их предшественники в подобной ситуации вели бы себя согласно характерному только для них промежуточному положению между человеком и получеловеком. Они уняли бы лихорадку романтической преданности и исполнили множество самых разнообразных действий тайного самосохранения и явного самопожертвования. Они бы отыскали выгоду в общем несчастье и были бы злы на тех, кто оказался более удачлив, чем они сами. Они прокляли бы своих богов и отправились бы на поиски богов более полезных. Но при этом, в самой непоследовательной манере, они изредка вели бы себя совершенно здраво и даже время от времени поднимались бы до стандартов Вторых Людей. Совершенно непривыкшие к крупномасштабным людским кровопролитиям, эти более развитые существа испытывали боль от жалости к своим собратьям. Но они не кричали о своем горе и едва ли замечали собственную благородную печаль, потому что были заняты работами по спасению. Неожиданно столкнувшись с необходимостью чрезвычайной преданности и смелости, они бурно радовались этому, и постигали дополнительное возвышение духа, когда опасность была уже рядом. Но им не приходило на ум, что они ведут себя героически, потому что они думали лишь о том, что ведут себя достаточно разумно, выражая общее ощущение. И если кто-то из них ошибался в трудную минуту, они не называли его трусом, а давали ему лекарство, чтобы привести его в чувство, или, если это не помогало, его отправляли к врачам. Без сомнения, среди Первых Людей подобное отношение не нашло бы одобрения, потому что те придавленные обстоятельствами существа не имели ясного и доминирующего взгляда на вещи, который поддерживал всех разумных членов человеческих племен второй генерации в постоянной преданности общему делу.

Прямой психологический эффект этого бедствия проявился в том, что оно предоставило этой весьма достойной расе целебное испытание для ее огромных резервов преданности и героизма. Однако помимо этого прямого оздоровления, первая мучительная боль и последовавшие за ней многие другие тяжелые последствия, целой вереницей, пагубно воздействовали на Вторых Людей, можно сказать, в плане духовном. Они уже давно были убеждены, что вселенная является таким местом, где невозможны не только личные, но и великие общественные трагедии; и их жизненная философия даже не пыталась скрывать этот факт. Личные трагедии они привыкли встречать скорее со смягченной душой и даже с экстазом от их восприятия – с таким, какого ранние племена добивались очень редко. Общая трагедия, даже общемировая, по их убеждению должна была быть встречена с таким же душевным настроем. Но знать о мировой трагедии абстрактно – совсем не тоже, что познакомиться с ней напрямую. И вот теперь Вторые Люди, в то время, когда они со всей серьезностью направили все свое внимание на практические действия по самозащите, были вынуждены впитать эту трагедию в самые глубины собственного существа, критически и бесстрашно изучить ее, смакуя и переваривая, чтобы ее жестокий импульс впредь непременно добавился бы им. Поэтому они не проклинали своих богов и не умоляли их. Они обращались к самим себе: «Вот так, вот так, вот так устроен мир. Глядя в бездну, следует не забывать про небеса; и нужно восхвалять и то, и другое».