Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущего - Стэплдон Олаф - Страница 39

Чем больше металла накапливали обезьяны, тем больше они жаждали его. Часто проливалась и кровь в спорах за обладание тайными складами. И со временем эта междоусобная борьба сменилась согласованными действиями, направленными на запрет вывоза металла с их территории. Некоторые из обезьян даже сообразили, что находящиеся в их распоряжении слитки могут быть использованы для изготовления более эффективного оружия, с которым можно изгнать пришельцев. Но эта политика не была одобрена, не только потому, что не было никого, кто смог бы обработать сырой металл, но и потому, что они пришли к общему согласию, что пускать этот священный материал на любые изделия было бы низким и подлым поступком.

Желание избавиться от пришельцев было усилено спорами по поводу человекообразных существ. Эти жалкие и презренные существа жестоко притеснялись своими хозяевами. Они не только изнурялись на работе, но еще и терпели жестокие хладнокровные истязания, производимые не столько от страсти к жестокости, сколько от странного чувства юмора или восторга от несообразности. Например, обезьяны получали до странного невинное и сумасбродное удовольствие, заставляя свой скот выполнять работу в выпрямленном состоянии, которое теперь было для них весьма неестественным, или есть собственные экскременты или, даже, собственный молодняк. А если эти издевательства заставляли некоторых наиболее незаурядных человекообразных устраивать бунт, обезьяны впадали в высокомерную ярость при таком отсутствии чувства юмора – вот до какой степени они были неспособны к пониманию субъективных восприятий других существ. В отношениях друг к другу они могли, разумеется, быть добрыми и великодушными; но даже и в своей среде бес шутливости временами вызывал стычки. В любом деле, когда отдельный индивидуум не был понят своими собратьями, он без колебаний с ликованием подвергался травле и частенько истязался до смерти. Но, как правило, от этого страдали лишь представители племени рабов.

Пришельцы были грубо оскорблены столь жестоким тупоумием и отваживались выражать протесты. Для обезьян же протесты эти были непонятны. Для чего же еще нужен скот, как не для того чтобы быть на службе у высших существ? Очевидно, думали обезьяны, пришельцам, кроме всего, еще и не вполне хватало ума, раз они не могли оценить всю прелесть экстравагантности.

Разногласия по этим и другим причинам привели, в конце концов, обезьян к поискам способа навсегда освободиться от неудобств. Вторые Люди убедились в своей ужасающей склонности к болезням, бытовавшим среди их жалких получеловеческих родственников. И только за счет очень строгого карантина им удалось подавить эпидемию, которая вскрыла этот факт. Теперь отчасти из-за реваншизма, но отчасти также и благодаря злобному восторгу из-за неразберихи, обезьяны решили извлечь пользу из этой человеческой слабости. Имелся некий орех, очень приятный как для представителей обоих человеческих племен, так и для обезьян, который произрастал в весьма отдаленной части этой страны. Обезьяны уже начали обменивать этот орех на дополнительный металл; и изыскатели приспособились отправлять целые караваны, груженые орехами, в свою собственную страну. И в этой ситуации обезьяны увидели для себя возможность. Они тщательно инфицировали большие партии орехов заразой, свирепствовавшей среди тех первобытных людей, которые не были приручены. Очень скоро караваны зараженных орехов отправились в различные места Азии. Воздействие этих микробов на прежде абсолютно здоровую расу было крайне губительным. Оказались истреблены не только поселения изыскателей, но также и основная масса племен. Первобытные людские племена давно приспособились к микробам и даже быстрее размножались из-за их наличия, но не так все было с более тонко организованными новыми племенами. Они умирали, будто осенние листья. Цивилизация разваливалась на куски. Через несколько поколений Азия была населена только горсточками разбросанных по большой территории дикарей, больных и большей частью искалеченных.

Но несмотря на это бедствие потенциально племена оставались все такими же. За несколько веков раса избавилась от инфекции и начала в очередной раз восхождение к цивилизации. А еще через тысячу лет пионеры вновь пересекли горы и посетили Африку. Они не встретили никакого сопротивления. Случайный всплеск обезьяньего интеллекта давным-давно утих. Обезьяны настолько отяготили свое тело металлом, а разум жаждой обладания им, что со временем стада первобытных людей смогли взбунтоваться и изничтожить своих хозяев.

3. Вторые Люди в зените славы

За последующие почти четверть миллиона лет Вторые Люди проходили через сменяющие друг друга фазы процветания и упадка. Их продвижение вперед, к развитию культуры, не было так уверенно стабильно и триумфально, как можно было ожидать от расы с такими способностями. Как с индивидуумами, так и с целыми племенами происходили случайности, способные отмести даже самые осторожные ожидания. Например, Вторые Люди долгое время испытывали затруднения «ледникового периода», который в пике своего развития распространил арктические условия жизни далеко на юг, почти до самой Индии. Постепенно этот вторгшийся лед согнал племена на самую оконечность этого полуострова и понизил их культуру до уровня эскимосов. Разумеется, со временем они вновь возвысились, но только чтобы перенести новые кары, из которых наиболее опустошительными были эпидемии от бактерий. Недавно созданные эволюцией и более высоко организованные ткани этих племен были более обычного восприимчивы к болезням, и не один, а великое множество раз подающая надежды культура этих варваров или даже уже «средневековая» цивилизация бывали сметены чумой.

Но из всех природных бедствий, выпавших на долю Вторых Людей, самое худшее было связано со спонтанным изменением в их собственном физическом телосложении. Почти так же, как клыки древних саблезубых тигров вырастали такими большими, что звери не могли есть, так и мозг у представителей новых человеческих племен стал угрожать перерасти по размерам остальное их тело. В черепе, первоначально достаточно просторном, это высочайшее произведение природы теперь постепенно уплотнялось, но затем кровеносная система, которая некогда была совершенно адекватной, начала все больше и больше сбоить при перекачке крови через уплотнившуюся структуру. Две эти причины, в конце концов, привели к серьезным последствиям. Врожденное слабоумие становилось все более обыденным явлением, наряду с разнообразными благоприобретенными умственными болезнями. На протяжении нескольких тысяч лет раса оставалась в наиболее критическом состоянии: то была почти вымирающей, то неожиданно быстро достигала непомерного развития культуры в некоем регионе, где физическая природа случайно оказывалась благоприятной более обычного. Одна из таких необычайных вспышек духа произошла в долине реки Янцзы, как неожиданное и минутное величие государств-городов, населенных невротиками, как гениальными, так и неразумными. Устойчивым результатом этой цивилизации была яркая литература отчаяния и безнадежности, пронизанная ощущением различия между реальным и скрытым в человеке и во вселенной. Позже, когда раса достигла своей высшей славы, появилось обыкновение размышлять над этим трагическим голосом из прошлого, чтобы напоминать себе о скрытом ужасе существования.

Между тем, мозг продолжал все более и более увеличиваться, и раса, становилась все более и более дезорганизованной. Не было никакого сомнения, что она исчезнет по той же причине, что и саблезубые тигры – просто-напросто двигаясь в фатальном направлении собственного физиологического развития, – не появись в конце концов более устойчивая разновидность этого нового человеческого племени. В Северной Америке, в которую, через Африку, очень давно распространились Вторые Люди, впервые появился этот новый тип, с более просторным черепом и более здоровым сердцем. Великой удачей также оказалось то, что эта новая разновидность оказалась менделевской доминантой. И как только этот вид скрестился с более старым видом, великолепная здоровая раса вскоре заселила всю Америку. Порода была спасена.