Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущего - Стэплдон Олаф - Страница 21

В прежние века был обычай выискивать ересь и истреблять ее огнем и мечом. Но теперь тяга к единообразию завершилась разъяснением различий при всеобщем одобрении.

Когда конференция установила факт единства религий, она перешла к учреждению единства религии и науки. Всем известно, сказал Президент, что некоторые из ученых обладали высшим секретом, хотя, и это разумно, открыто не признавались в этом. Теперь пришло время, когда структуры науки и религии должны быть объединены для лучшего управления людьми. Поэтому он призвал Международную Научную Корпорацию выделить внутри себя некую отдельную группу, которая должна быть освещена церковью и называться Священным Орденом Ученых. Хранители же высшего секрета должны получить общественное содержание. Они должны полностью посвятить себя служению науке, и особенно исследованию научнейшим способом явления, связанного с поклонением Божественному Горделпасу.

Из присутствующих ученых лишь незначительное число чувствовали себя весьма неловко, зато большинство с трудом сдерживали свой восторг под маской гордого и глубокомысленного сомнения. Среди священнослужителей также наблюдались два отношения к происходящему, но в целом было ощущение того, что церковь за счет подобного соединения должна приобрести особый престиж науки. И это выражалось в первую очередь в том, что был основан орден, которому было предначертано стать доминирующей силой во всех человеческих делах до самого конца первой мировой Цивилизации.

3. Материальные достижения

Если не считать мелкие локальные конфликты, легко подавляемые силами Всемирной Полиции, человеческая раса на протяжении уже почти четырех тысяч лет представляла единое социальное объединение. В течение первого из этих тысячелетий материальный прогресс был достаточно быстрым, но затем начались мелкие сбои вплоть до окончательного распада. Вся энергия человека была сконцентрирована на поддержании постоянного роста безумного уклада его цивилизации, пока, после очередных трех тысячелетий все возрастающих затрат, доступные источники энергии неожиданно не истощились. В тупике оказалась и творческая мысль, неспособная справиться с этим новым кризисом. Весь социальный порядок рухнул.

Мы можем пройти мимо самых ранних стадий этой цивилизации и исследовать ее в момент, когда она оказалась на том этапе, где начали ощущаться фатальные изменения.

Материальное положение человечества в этот период изумило бы всех его предшественников, даже тех, кто полагал себя наиболее цивилизованными существами. Но для нас, Последних Людей, был лишь чрезмерный пафос и даже комизм не только в этом глубоком разрыве между материальными достижениями и цивилизацией, но и в реальной недостаточности самого хваленого материального развития по сравнению с тем, что имеется в нашем обществе.

К этому времени облик всех континентов был почти полностью искусственным. Дикие животные сохранялись в естественном состоянии во множестве природных заповедников, которыми дорожили как музеями и центрами туризма; каждый из них был по площади не менее квадратной мили. Да и разницы между промышленными и сельскохозяйственными районами больше не существовало. Все континенты были урбанизированы, – разумеется, не в виде перенаселенных промышленных городов ранней эпохи, но тем не менее урбанизированы. Промышленность и сельское хозяйство повсюду были взаимно связаны. Отчасти это было возможно благодаря высокому развитию воздушных сообщений, отчасти же благодаря не менее удивительным достижениям в архитектуре. Успехи в области искусственных материалов позволили делать постройки в виде высоких изящных конструкций, которые, поднимаясь иногда на высоту до трех миль, а иногда даже и больше, при основании, на четверть мили уходящем ниже уровня земли, могли занимать на поверхности земли площадь до четверти мили в поперечнике. По форме эти структуры были большей частью крестообразные; и на каждом этаже, в центральной части креста, имелась посадочная площадка, обеспечивавшая прямую посадку с воздуха для маломерных частных аэропланов, которые теперь стали неотъемлемой частью жизни каждого взрослого человека. Эти гигантские архитектурные колонны, предвестники еще более гигантских сооружений грядущих веков, были разбросаны по каждому континенту с различной плотностью. Очень редко их разрешалось строить на расстоянии меньшем их высоты; с другой стороны, за исключением Арктики, они редко бывали удалены друг от друга более чем на двадцать миль. Таким образом, общий облик каждой страны скорее напоминал редкий лес обрубленных древесных стволов огромной высоты. Очень часто до середины высоты эти искусственные горные пики были окружены облаками, или были окутаны целиком, вплоть до нижних этажей. Обитателям верхних этажей было хорошо знакомо зрелище слепящего океана облаков, испещренного со всех сторон чрезмерно высокими рукотворными островами. Высота верхних этажей была такова, что в них следовало поддерживать не только искусственное тепло, но и искусственное давление воздуха и снабжение кислородом.

Между этими колоннами, созданными для проживания и производства, повсюду находилась земля, зеленая или коричневатая, в соответствии с сезонными переменами в сельском хозяйстве, парки и природные заповедники. Широкие сероватые магистрали для перевозки тяжелых грузов словно сети опутали все континенты, но более легкий транспорт и тот, что обслуживал пассажиров, был исключительно воздушным. Над всеми густо населенными районами воздушное пространство буквально кишело самолетами, поднимавшимися на высоту до пяти миль, а выше – гигантские воздушные лайнеры постоянно курсировали между континентами.

Предпринимательство уже в далеком прошлом принесло цивилизацию почти в каждый уголок суши. Сахара была озерным краем, занятым исключительно солнечными курортами. Арктические острова Канады, изобретательно обогретые перенаправленными тропическими течениями, стали родным домом для выносливых северян. Побережье Антарктики, размороженное точно таким же образом, постоянно заселялось теми, кто нанимался разрабатывать залежи полезных ископаемых в глубинных районах материка.

Значительная часть энергии, необходимой для поддержания всей этой цивилизации получалась из зарытых глубоко в земле в виде каменного угля остатков доисторической растительности. Несмотря на то, что после основания Всемирного Государства топливо Антарктики расходовалось очень экономно, новые месторождения нефти были исчерпаны менее чем за три столетия, и люди были вынуждены приводить в действие свои аэропланы электричеством, вырабатываемым посредством каменного угля. И скоро, к сожалению, стало очевидно, что даже необычайно богатые месторождения угля в Антарктике не будут вечными. Отсутствие нефти дало человечеству поучительный урок, заставив их прочувствовать реальность энергетической проблемы. В тот же самый момент космополитический дух, учивший рассматривать всю человеческую расу как соотечественников, постепенно также начал расширять свой взгляд и смотреть на вещи глазами будущих далеких поколений. В течение первого, и самого разумного, тысячелетия существования Всемирного Государства наблюдалась широко распространенная решимость не подвергать опасностям будущее за счет расточительной траты энергии. Поэтому существовала не только строгая экономия (первая предпринятая во всем мире крупномасштабная деловая акция), но были сделаны и попытки использовать более долговременные источники энергии. Очень широко использовался ветер. На каждом здании электроэнергию вырабатывали множество ветряков, и точно такой же вид имела каждая заметная вершина, в то время как любой более-менее значительный перепад воды принудительно направлялся через турбины. Все еще очень важным оставалось использование энергии, получаемой из вулканов и из скважин, достигавших подземного тепла. Это, как надеялись, должно было решить энергетическую проблему раз и навсегда. Но даже в этот период Всемирного Государства изобретательный гений не был тем, кем он должен бы быть, и не было найдено ни одного удовлетворительного способа получения энергии. В результате ни на одной из стадий этой цивилизации вулканические источники не сделали ничего большего, чем дополнительные разрезы на удивительно богатых угольных залежах Антарктики. В этом регионе уголь залегал на гораздо большей глубине, чем где-либо еще, потому что каким-то случайным образом внутреннее тепло Земли не было здесь достаточно сильным, как в иных местах, чтобы преобразовать внутренние пласты в графит. Другой возможный источник энергии, как было известно, существовал в океанских приливах и отливах, но использование его было запрещено, потому что это движение было по своей сути астрономическим и почиталось как священное.