Попытка к бегству - Стругацкие Аркадий и Борис - Страница 36

– Весь космофлот в разгоне, – сказал Антон.

– Что?

– Я говорю, весь космофлот в разгоне. Я прикинул: для начала нужно по крайней мере десяток рейсовых «призраков», а их всего пятьдесят четыре, и все сейчас у ЕН 117 для броска за Слепое Пятно.

– Построим новые, – решил Вадим.

Антон покосился на него.

– Опять у тебя в голове сверкающая каша… Ты, Димка, имей в виду, что на Саулу тебя, скорее всего, больше не пустят.

– Как это так – не пустят?

– Очень просто. Там нужны не двадцатилетние рубаки, а профессионалы в самом серьезном смысле слова. Я вот представить себе не могу, чтобы столько настоящих профессионалов можно было оторвать от Планеты. И это еще полбеды.

– Ну-ну, – поощрил Вадим. – А вторая половина?

– А вторая половина, голубчик ты мой… – Антон вздохнул. – Существует уже два века такая незаметная организация – Комиссия по контактам. И что для нее характерно: во-первых, без ее разрешения ни один звездолетчик не сядет в кресло пилота, а во-вторых, в ее составе нет ни одного рубаки, а люди все, как на подбор, серьезные, умные и видящие последствия.

Антон говорил серьезно, но Вадим все-таки спросил его:

– Ты что, серьезно?

– Совершенно серьезно. – Антон пробежал пальцами по контактам и сказал: – Дать тебе, что ли, снизиться в утешение… Нет, не дам. Хватит с меня мертвецов.

«Корабль» мягко и бесшумно опустился на поляне почти на том же месте, откуда взлетел тридцать девять часов назад. Антон выключил двигатель и немного посидел, ласково гладя рукой пульт.

– Значит, так, – сказал он. – Сначала – Саул.

Вадим, надувшись, смотрел перед собой. Антон включил бортовой радиофон и настроился на волну скорой помощи.

– Пункт одиннадцать-одиннадцать, – сказал спокойный женский голос.

– Требуется врач-эпидемиолог, – попросил Антон. – Заболел человек, вернувшийся с новой планеты земного типа.

Некоторое время приемник молчал. Затем голос удивленно переспросил:

– Простите, как вы сказали?

– Видите ли, – объяснил Антон, – у него не была привита биоблокада.

– Странно. Хорошо… Ваш пеленг?

– Даю.

– Благодарю, приняла. Ждите через десять минут.

Антон поглядел на Вадима.

– Не дуйся, структуральнейший, обойдется. Пойдем к Саулу.

Вадим медленно выбрался из кресла. Они сошли в зал и сразу увидели, что дверь в каюту Саула открыта. Саула в каюте не было. Не было и его портфеля и бумаг, а на столике лежал скорчер.

– Где же он? – спросил Антон.

Вадим бросился к выходу. Люк был вскрыт, снаружи стояла теплая звездная ночь. Громко кричали цикады.

– Саул! – позвал Вадим.

Никто не отозвался. Вадим в растерянности сделал несколько шагов по мягкой траве. «Куда же он ушел, больной?» – подумал он и снова крикнул:

– Саул!

И снова никто не отозвался. Налетел теплый ветерок и нежно погладил Вадима по лицу.

– Димка, – негромко позвал Антон, – поди сюда…

Вадим вернулся к освещенному люку. Антон протянул ему листок бумаги.

– Саул оставил записку, – сказал он. – Положил под скорчер.

Это был обрывок грубой серой бумаги, захватанный грязными пальцами. Вадим прочел:

«Дорогие мальчики! Простите меня за обман. Я не историк. Я просто дезертир. Я сбежал к вам, потому что хотел спастись. Вы этого не поймете. У меня осталась всего одна обойма, и меня взяла тоска. А теперь мне стыдно, и я возвращаюсь. А вы возвращайтесь на Саулу и делайте свое дело, а я уж доделаю свое. У меня еще целая обойма. Иду… Прощайте. Ваш С. Репнин».

– Слушай, он совсем больной, – сказал Вадим растерянно. – Бежим его искать!

– Посмотри на обороте, – сказал Антон.

Вадим перевернул листок. На обороте большими корявыми буквами было написано:

На этом текст обрывался. Вадим уставился на Антона.

– Не понимаю, – сказал он.

– Я тоже, – тихо сказал Антон.

Яркий свет упал на поляну. Над «Кораблем» медленно снижался санитарный «Огонек».

– Объясняйся с врачом, – сказал Антон с неопределенной усмешкой, – а я пойду и свяжусь с Советом.

– Что же я ему объясню? – пробормотал Вадим, глядя на клочок бумаги.