Все оттенки черного - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 79

– Я кое-что действительно знаю с его слов, – Александра Модестовна колебалась, как поступить. – Но поймите, я не привыкла передавать вздорные сплетни. Костя все это так болезненно переносит…

– Александра Модестовна, так отчего же Константин так резко порвал со своим отчимом? – сухо спросил Караулов, они дожали источник информации до нужной кондиции – еще минута, и умная, сообразительная вдова художника, правильно оценив ситуацию, расскажет им правду или же… то, что она захочет представить им под видом правды.

– Насколько я знаю… Насколько он мне говорил… – Она все еще колебалась. – Ну, одним словом, это был грязный, растленный тип, извращенец, понимаете? Внешне очень респектабельный, а внутри… Костя ведь с Лерой после смерти матери были еще детьми. Отчим их усыновил. Вроде бы сделал благое дело, однако… Вы меня извините, молодые люди, но я не верю в благородство и благотворительность мужчин, не в обиду вам будет сказано. Так вот, Константин рассказывал мне, что сначала он ничего такого за отчимом не замечал. Ну, мальчишка же наивный, откуда? А потом, уже будучи студентом, однажды случайно наткнулся среди вещей отчима на фотоальбом. Тогда только-только появились «Полароиды», отчим из зарубежной поездки привез этот фотоаппарат. Ну, и якобы на фотографиях он и Лера были запечатлены в позах, о смысле которых нетрудно догадаться. Он пользовался тем, что она слабоумная, ненормальная, и заставлял… Ну, одним словом, принуждал девочку к разному свинству и непотребству. – Александра Модестовна смерила Колосова взглядом, и тот почувствовал, что его словно иголкой кольнули. – Во избежание беременности этот эротист хренов принуждал ее к отношениям в извращенной форме, заставляя… Ну, да вы не маленькие мальчики, коли в такой организации служите. Не мне, женщине, вам этот содом расшифровывать. Костя сказал мне, что снимки эти – представляете, этот извращенец все это еще и «Полароидом» снимал, чтобы потом на досуге втихаря любоваться! – поразили его как удар грома. Ну, птенец же он совсем был, чистый, двадцатилетний, неискушенный студиозус, не то что нынешние занюханные подзаборники… – Вдова перевела дух. Колосова заинтересовала ее манера небрежного сквернословия – он и не думал, что услышит нечто подобное перлу «хренов эротист» из уст этой рафинированной, холеной пожилой дамы.

– Значит, вступившись за сестру, он и порвал с отчимом? – нетерпеливо вмешался Караулов. – А почему же в прокуратуру на него не заявил?

– В прокуратуру? – Александра Модестовна озадаченно хмыкнула, словно сама мысль о таком поступке казалась ей невероятной. – Ну, Константин тогда уже учился на последнем курсе МГИМО. В среде, в которой он вращался, скандалов не терпят, тем более такого позора. В случае огласки пострадал бы не только этот чертов извращенец, но и сам Костя. А он всерьез готовился тогда к дипломатической карьере. Жаль, она у него так и не сложилась. А потом, молодые люди, инцест в семье… – Александра Модестовна брезгливо поморщилась. – Это дело такого сорта, в которое, согласитесь, никто не желает вмешивать посторонних, даже ради достижения такой благородной цели, как наказание некоей растленной скотины. Но все это такая давняя история… Десять лет прошло с тех пор. Я не думаю, что все это имеет какое-то отношение к смерти Валерии.

– Сорокин не жаловался, что этот самый инцест отразился на его сестре, ее психическом состоянии? Это, говорят, всегда тяжкая психологическая травма для подростка, – заметил Караулов.

– Считается, что так. Лера, правда, в то время уже вышла из подросткового возраста. Но по своему умственному развитию она была не старше двенадцатилетней девочки, хотя в физическом смысле… Он же боялся обрюхатить девчонку! – вдова стукнула кулачком по острой коленке. – Но вы правы, Константин до сих пор уверен в том, что непотребство отчима сыграло роковую роль в ухудшении здоровья сестры. Лера стала гиперсексуальной, неуправляемой. Иногда прилюдно вытворяла дикие, непристойные вещи. Приставала к мужчинам, открыто мастурбировала, даже – страшно сказать – пыталась домогаться близости с… Ну, вы понимаете, что Костя вынес за эти десять лет.

– И жизнь с ней ему, наверное, не раз казалась адом кромешным, – осторожно заметил Караулов. – Как вы считаете, а? А он никогда не высказывал желания как-то… освободиться? Избавиться от сестры?

Александра Модестовна горячо запротестовала:

– Нет, нет, что вы, он был любящий, заботливый брат, он понимал, что она жертва обстоятельств, что она ни в чем не виновата, он жалел ее.

Колосов наблюдал за вдовой. Фальши в ее уверениях не было. И тем не менее. Нет, она не лгала им про Сорокина, но и не говорила всей правды. И тон ее… Как она любопытно, например, произносит эти свои обличительные «грязный извращенец», «ужасные снимки». На первый взгляд это тон возмущенной кошмаром инцеста добропорядочной обывательницы. Но это лишь на первый взгляд, а на второй… Эта мгновенно вспыхивающая и тут же гаснущая жесткая, колючая, лукавая искорка в глазах. Что ему так не нравится в этой женщине? Неужели это бесовское лукавство, эта двойственность, это несоответствие между произносимыми словами и…

Ступеньки скрипнули: со второго этажа по лестнице спускался мальчик лет двенадцати, тот самый Антоша, которого Колосов еще ни разу не видел. Вид у него был заспанный и сосредоточенный, какой бывает у детей, когда поутру они шествуют по своим важным «хитрым делам» (туалет и ванная в доме располагались на первом этаже). Мальчишка был босой, голоногий, в одной лишь коротенькой полузастегнутой клетчатой рубашке. Он прошлепал по ступенькам, шмыгнул мимо них по террасе и скрылся за дверью, ведущей в коридор, в глубину дома.

– Я только вас очень прошу, молодые люди, чтобы все, что я вам рассказала, осталось строго между нами. – Александра Модестовна встала и поплотнее прикрыла дверь. – Константин крайне болезненно реагирует на любые намеки, понимаете? Он мужчина, и он вбил себе в голову, что все случившееся в их семье пятнает несмываемым позором не только их известную в Москве фамилию – а дед его имел чин генерал-лейтенанта, корпусом командовал, награды имел правительственные, – но и ложится пятном на память покойной матери, которую Костя боготворил. Ведь, в конце концов, это она ввела в их семью этого извращенца. Поэтому я прошу вас и надеюсь на ваше понимание и такт.