Все оттенки черного - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 37

– Как же хочется купаться! – Нина скинула босоножки, вошла в воду по щиколотку. – Кать, вода как парное молоко! Юлия Павловна, вас не очень шокирует мой вид в купальнике?

– Ниночка, деточка, для вас сейчас не должно быть такой постановки вопроса, что ваш вид кого-то шокирует. Разве можно поддаваться таким глупым комплексам? А все потому, что вы ждете первенца. Когда будете ждать второго ребенка, поверьте, станете относиться к беременности гораздо проще.

– Не знаю, случится ли это когда-нибудь, Юлия Павловна. – Нина уронила кофту на траву, потом стянула через голову футболку. Очередь была уже за шортами.

Тут с реки снова послышался шум и плеск. – Кто-то уже купается. Ну, прямо чистый морж. – Юлия Павловна зорко вгляделась в темноту. – Да это же…

Из воды на берег выходил какой-то мужчина. Катя тоже пригляделась: в свете луны хорошо был виден мускулистый торс, сильные плечи…

– Шурочка, ну и как вода? – крикнула Юлия Павловна.

– Отличная!

Это был тот самый племянник и тезка Александры Модестовны Александр Кузнецов.

– Нина, и ты тут? Вот здорово. – Он, казалось, был приятно удивлен. – Не бойся, не замерзнешь, комнатной температуры водичка. Да ты что, раздумала?

При виде лица мужского пола Нина быстро натянула майку, напялила кофту и запахнула ее у себя на груди.

– Не будешь купаться? – спросила Катя.

– Теперь не буду.

– Ну, здравствуйте вам. – Кузнецов нагнулся за полотенцем, брошенным в траву. – Из-за меня, что ли? Так я сейчас уйду – только скажи.

– Нет, что ты, Шура, оставайся. – Нина смущенно улыбнулась. – Прохладно все же. Я боюсь застудиться. А я думала, ты уехал.

– Старика своего в Москву сбагрил. Правда, ненадолго. – Кузнецов глянул на Юлию Павловну. – С Костькой мне тут придется повозиться. Не бросать же его одного в таком состоянии. И тетя Саша просила помочь. А он в милиции целый скандал закатил.

– И к нам тоже милиция приезжала, – сообщила Нина.

– Ну! Теперь всех замучают. – Кузнецов поглядывал на нее сверху вниз и не торопился одеваться. Капли воды стекали по его телу. «Плебейский родственничек», как вынуждена была признать Катя, оказался весьма ладным парнем. – Я тебя, Нин, в прошлый раз забыл спросить – ты надолго тут обосновалась?

– До конца августа. Мы с Катей тут.

– Хорошее дело. Ты… господи, а ведь ты меня сначала не узнала! Что, неужели настолько изменился?

– Да! – Нина улыбнулась.

– Смирный стал? Постарел – да?

– Нет, Шура. Хоть я и правда поначалу тебя не узнала, сдается мне, что ты все прежний у нас.

– А ты стала похожа на испанку.

Катя в сторонке наблюдала за этим разговором. На нее Кузнецов не обращал ни малейшего внимания. Только вежливо-небрежно кивнул, здороваясь. И тут же повернулся к Нине. А та под его настойчивым взглядом чувствовала себя несколько скованно.

– Вы куда, домой уже? – спросил Кузнецов.

– Да, сейчас пойдем… поздно уже. – Нине, видимо, не терпелось отделаться от собеседника.

– Луной, выходит, любоваться отказываетесь наотрез? – засмеялась Юлия Павловна.

– Я тревожно как-то всегда себя чувствую в полнолуние. Сплю скверно… – Нина повернулась к Кате, словно ища у нее поддержки. Кузнецов чуть отступил. Странно, но в этот миг он напомнил Кате Колосова манерой своего поведения. Она подумала: в таких ситуациях все они одинаковы, потому что… Кузнецов нагнулся, собрал с травы комок одежды, но по-прежнему надевать на себя ее не спешил.

– Вы когда родились, Ниночка, в мае? – спросила вдруг Юлия Павловна.

– Да, восемнадцатого числа.

– Вашим днем как раз и управляет эта планета. Ваша эмблема по картам Таро восемнадцатая карта Старшего Аркана – Госпожа Луна. Женская сила, эмоциональность, отзывчивость, восприимчивость к подсознательному – это все ее светлая сторона.

– Надо же, вот не знала, как любопытно! – Нина сама отошла от Кузнецова на два шага, поближе к Кате. – А темная сторона этой карты какая же?

– Мечтательная Луна порождает обиды и разочарования. Крах придуманных иллюзий ранит слишком больно… Луна, она такая, Ниночка, она вообще очень подвержена сердечным ранам.

– Неужели? – В Нинином вежливом вопросе прозвучала насмешка.

– Но тревоги скоротечны, это всегда утешает. Луна очень капризна и переменчива. Девиз восемнадцатой карты прост.

– И какой же это девиз? – полюбопытствовал Кузнецов. Однако Катя почувствовала, что под слишком уж явно прозвучавшей в его голосе добродушной насмешкой он пытается скрыть раздражение. И это было странно. Ведь до этого речь парня звучала лениво, дружелюбно и весьма фамильярно. Общение с Ниной явно доставляло ему удовольствие.

– И ЭТО ТОЖЕ ПРОЙДЕТ. Быть может…

Нина, услышав сей туманный девиз, лишь пожала плечами. Но на лицо ее легла тень. Фраза, произнесенная Юлией Павловной, звучала так, словно та имела в виду, что пройдут все тревоги Нины, связанные с беременностью и ожиданием ребенка. Однако в словах, и это Катя тоже почувствовала, был и какой-то иной смысл: все дело было даже и не в них, а в интонации… И Нина приняла сказанное близко к сердцу. Сразу же как-то потухла, поскучнела. Катя видела: приятельница ее весьма остро реагирует на любые двусмысленности, в которых ей мерещатся намеки на сложные отношения с мужем. Хотя намекала ли Юлия Павловна? Откуда бы ей знать?

– Вы и меня как-то уверяли, что и я – человек Луны. – Кузнецов галантно пропустил женщин вперед, а сам шел позади, по самой кромке речной воды.

– Вы родились в апреле. Вашим днем управляют Луна и Уран. Очень, кстати, взрывоопасная планета, Шурочка. Но мне она нравится именно этой своей непредсказуемостью. Антоша, детка, не отставай от нас! – Юлия Павловна поискала глазами ребенка, про которого как-то все забыли. – Двадцать второе апреля ваш день рождения, соответственно, и карта Таро под этим номером. Это Шут, Шурочка.

– Не понял юмора. Дурачок, что ли, в натуре, в колпаке с бубенчиком?

– Нет, карта подразумевает под этим образом героя, то есть, точнее сказать, весьма сложную натуру, балансирующую порой над самой пропастью. Иногда Шут олицетворяет собой и полный отказ от материальной стороны жизни, от ее ценностей. Его всегда тянет к переменам, к поискам лучшей доли. Ему все кажется, что лучше там – где нас нет.