Все оттенки черного - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 35

Самоубийца Ачкасов выбрал именно такой способ ухода из опостылевшей жизни. А ведь тоже мог купить себе какой-нибудь ядохимикат позабористей и… Катя посмотрела в темное окно, мучительно что-то припоминая, ей надо что-то сказать Никите. Что-то очень важное, связанное как раз с… Но мысль, только что промелькнувшая, уже ускользнула. Что-то она ведь только что вспомнила в связи с этим самоубийством в Старо-Павловске, и вот… Или ей только показалось?

Она прислушалась: Нина, тоже вышедшая на крыльцо, рассказывала Никите о своей семье: о деде Тариэле, выстроившем эту дачу, об отце…

А что же, интересно, хотел сказать Никита своей ехидной фразой «чисто женское убийство»? Если идти традиционным путем, то в смерти Сорокиной нужно подозревать всех оказавшихся в тот злополучный вечер в гостях у Александры Модестовны. И четверо из присутствующих там были женщины (если считать и их с Ниной, конечно). Интересно, Никита по старой дружбе хоть для нее, для Кати, сделает исключение?

Впрочем, бог с ними, с этими притянутыми за уши версиями: Кате вдруг стало скучно перебирать в уме все эти головоломки. Насколько она успела изучить начальника отдела убийств, Никита на этот счет человек оригинальный. «Версии версиями, а у нас и у самих горшок на плечах варит» – любимая его поговорка. Версиям порой он не придает никакого значения. Он просто…

– Ну что решила? Я могу рассчитывать на вашу помощь?

Катя на пороге обернулась с подносом в руках: Колосов, вернувшийся на террасу, смотрел на нее серьезно и тревожно. Надо же, Гениальный Сыщик снизошел до просьб! По собственному признанию, никого и ни о чем он терпеть не мог просить.

– Конечно, Никита. Что я должна сделать?

– Я попросил бы тебя… познакомиться с твоими нынешними соседями поближе.

– Со всеми, со всеми?

– Угу. По возможности.

– Со Смирновым вряд ли это получится. Сам понимаешь почему.

Колосов глянул на наручные часы:

– Ну, с ним – на нет и суда нет… Ладно. Поздно уже. Вам отдыхать пора, и так я у вас загостился. Спасибо за ужин. Теперь приглашение на шашлыки за мной.

Нина, подкравшаяся сзади, дернула Катю за кофту и прошипела в самое ухо:

– Куда он ночью поедет? В Москву, в такую даль! Скажи, чтобы ночевать оставался. Мы ему на террасе на диване постелим. Выспится – кум королю!

– Спасибо. – Колосов, услышав Нинины слова («Какие большие у нас уши!» – подумала Катя ехидно), улыбнулся. Катя поймала на себе его взгляд. – Я с приятелем уже договорился. К нему поеду. Он тут в городке живет на площади Победы. Следователь прокуратуры, хороший паренек. Спасибо за приглашение – я не хочу вас стеснять.

«Ну и бог с тобой, – подумала Катя, – вольному воля, упрашивать не станем». Она пошла проводить Никиту до машины. В глубине души она даже была рада, что все так складывалось. Узнай «драгоценный В. А.», что в его отсутствие Колосов провел ночь, как говаривали наши романтические предки, «с ней под одним кровом», объяснениям конца и края не было бы.

– И все-таки, что конкретно мне нужно делать? – спросила Катя, когда они подошли уже к калитке.

– Ночь славная какая, Кать. Такая, что и уезжать неохота…

Она не сказала, как он втайне надеялся, «так оставайся», а лишь снова повторила свой вопрос.

– Я не знаю. – Никита побренчал ключами от машины. – Никаких советов давать тебе не хочу. Но буду благодарен за любую информацию. Понимаешь? Любую.

– А почему ты вообще выехал на это происшествие? Разве оно случилось в твое дежурство? – спросила Катя тихо.

– Выехал потому, что с некоторых пор меня стал крайне интересовать Старо-Павловский район. Скажем так.

– Только по одной этой причине?

– Только по этой.

– А с тем самоубийством что-нибудь прояснилось?

Он отрицательно покачал головой:

– И вряд ли прояснится, Катя, думаю так. Ну, теперь у нас тут новое дело, не менее загадочное. С ним, будем надеяться, все сложится удачнее.

– Нине лучше бы уехать отсюда.

– Но ведь и ты тогда уедешь.

– Конечно.

– А я… я бы очень просил тебя, раз уж так оно все сложилось одно к одному, чтобы ты пока побыла здесь.

– Тебе это нужно? – спросила Катя еще тише.

– Это нужно делу.

Она едва не развела руками: ах, ах, наш профессиональный долг. «Нужно делу» – еще попышней фразу придумай. Но…

– Никит, ты что так на меня смотришь?

Он вдруг нагнулся к самому ее лицу. Она почувствовала его дыхание на своих губах. Глаза его были близко-близко: серьезные, тревожные. Его руки легли на ее плечи, а потом… Потом он тихонько опустил руки. И даже отступил на полшага, как примерный благовоспитанный мальчик.

Катя чувствовала, как ему сейчас трудно повернуться к ней спиной, сесть в машину, уехать… Она улыбнулась, неловко кивнула, пробормотав:

– Пора, спокойной ночи, Никит, будут новости – сообщу.

Она услышала шум отъезжающей машины. Вот и все. А луна была над самой крышей – огромная, желтая, как фонарь. А он уехал… Ну и хорошо, раз так.

– Чудная ночь. Ну, просто преступление в такую волшебную ночь ложиться спать, – услыхала она чей-то голос, доносящийся от забора с противоположного участка. Подойдя ближе, увидела – Нина разговаривает через забор с соседкой. Это была Юлия Павловна. За руку она держала худенького мальчика, одетого в красный спортивный костюмчик. Катя, подойдя ближе, его сразу узнала. Это был тот самый мальчик «из кустов».