Все оттенки черного - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 29

Катя посмотрела вслед подруге, которая неторопливой, тяжелой поступью шла к дому. С Ниной всегда было легко. Она все понимала с полуслова, была настоящим другом. На нее в случае чего можно смело положиться.

Все утро следующего дня Колосов провел в экспертном управлении на Варшавском шоссе, детально знакомясь с заключением химической экспертизы. И в это же самое время сотрудники отдела по раскрытию убийств по заданию своего начальника занимались детальным сбором информации на семью Сорокиных. Колосов ждал подробных рапортов своих коллег со всеми данными на покойную, ее брата и всех их дальних и близких родственников. Он чувствовал: для повторного и уже гораздо более предметного разговора с «безутешным братцем» ему потребуется вся их семейная родословная.

В глубине души он уже готовился к тому, что дело это окажется весьма тягомотным и трудоемким, требующим максимума терпения и профессионального прилежания. Ведь, как известно из практики, ни одно умышленное убийство не раскрывается, а главное, не доказывается с таким скрипом, как отравление.

Учитывая же ко всему еще и психическое состояние Сорокиной, даже сама квалификация происшедшего пока еще была под вопросом. Версий, помимо умышленного убийства, его дотошные коллеги накидали на оперативке недостаточно. Потерпевшая была психически больной. А от таких людей можно ожидать чего угодно даже в избрании способа ухода из жизни.

Колосов сидел в химической лаборатории ЭКУ с экспертом-криминалистом Свиридовой – и только-только закончил читать заключение.

– Анна Станиславовна, этот самый этилмеркурхлорид, который вами обнаружен в теле Сорокиной, что это за дрянь? – спросил он.

– Другое его название «гранозан».

– Пестицид, что ли?

– Не совсем. Ядохимикат, скажем так. Применяется в сельском хозяйстве для борьбы с вредителями и протравки семян. Представляет собой высокотоксичное соединение. Чаще всего это раствор. По действию своему характеризуется как резорбтивный деструктивный яд.

– Деструктивный? А что это значит?

– Разрушает органическую структуру на уровне клетки. Внешние признаки отравления проявляются постепенно. Обычно после попадания яда в организм проходит некоторое время, прежде чем состояние резко ухудшается. Это яд замедленного действия, так сказать, если вообще к этому препарату уместно приклеить такой расхожий ярлык, как «яд». Период всасывания вещества организмом колеблется в пределах семи-восьми часов. Смерть Сорокиной наступила около четырех часов утра. Значит, дозу она могла получить…

– Часов этак около восьми вечера, в начале девятого, да?

– Время ужина как раз. – Колосов хмыкнул. – А на вкус, на цвет эта дрянь как?

– Безвкусной ее назвать нельзя. Но потерпевшая могла получить ядохимикат растворенным в жидкости. Крепкий чай, кофе, сок – все способствовало бы тому, чтобы заглушить специфический привкус. И потом, из материалов, представленных вам, ясно, что она страдала душевным заболеванием. У таких людей может наблюдаться смещение вкусовых ощущений. Наконец, она могла получить яд под видом лекарства – опять же в растворе.

– Гранозан не имеет ограничений при продаже? Его можно свободно приобрести?

– Как и всякий препарат сельскохозяйственного назначения. Карбофос, теофос… Сейчас, Никита Михайлович, извините, черта лысого можно купить, не только бутылку какого-то там ядохимиката. Бутылочку ищите. Она непременно где-то быть должна.

– Значит, будем искать. А скажите, сама Сорокина как-нибудь по ошибке могла его принять за…

– За газированную воду и выпить? – Свиридова устало улыбнулась. Бессонная ночь в этой лаборатории давала себя знать, хотя среди коллег и слыла она великим трудоголиком и «дамой со стальными нервами». – Что ж, и это версия, раз вам так не хочется, Никита Михайлович, чтобы это было убийство… – Она сделала жест: понимаю, мол, все понимаю. – В моей практике случались такие вот «ошибочки»: то старушка вместо соли сослепу «посолила» суп селитрой и на тот свет отправила своего старика и невестку. То пьяница вместо водки обычной угостил собутыльников водочкой «царской» – то есть соляной кислотой. Словом, чего только сейчас не бывает… От людей, страдающих психическими расстройствами, на замок надо запирать дома не только бытовую химию, но и даже ножницы маникюрные и шнурки.

Колосов попросил отксерить для него копию заключения экспертизы. Как только он вернулся с Варшавки в главк, то на телефоне его уже «висел» старший поисковой группы с докладом о том, что удалось накопать на семью Сорокиных. Первичная информация была скупой: адрес, год рождения брата и сестры, место учебы Сорокина – от школы до института, место его работы…

– Подожди, повтори, где он работал? – Колосов придвинул к себе блокнот, куда записывал ту информацию, которая его интересовала прежде всего.

– Банк «Российский Трудовой Альянс». Отдел внешнеэкономических связей. Должность – менеджер-консультант. Теплое местечко было, а? – Старший поисковой группы Сергей Жуков двусмысленно хмыкнул в трубку. – И зарплата была как у министра, наверное. Но рай сей лопнул. Сразу же после 17 августа банк приказал долго жить. Полное банкротство. Полгода они еще как-то там трепыхались, а сейчас дела совсем плохи. С апреля почти все сотрудники – в неоплачиваемом отпуске. И Сорокин в их числе. А председатель сего обанкротившегося финансового предприятия, некто господин Корнилов, сейчас за границей. А в Москве на него дело заведено уголовное – я в прокуратуре справлялся – нарушение финансового законодательства, злоупотребление служебным положением и т. д. Они вроде бы друзья детства с Сорокиным. Корнилов его и взял к себе в девяносто четвертом году, когда банк только организовывался, пригрел под крылом, так сказать. Ну а сейчас – финита. Каждый сам за себя. А насчет их близких родственников, как ты просил, так я узнал вот что…

Колосов слушал коллегу. Снова придвинул к себе свой блокнот.

– Понял. Спасибо, – сказал он, дослушав до конца «отчет о проделанной работе». – Сделаем так. Бери машину, езжай срочно к этому гражданину Белоконю Виктору Сергеевичу, отчиму его. Выписывай повестку ему на завтра в прокуратуру Старо-Павловска к следователю Караулову. А сегодня вези его ко мне на Никитский и…