Все оттенки черного - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 136

Не знаю, что бы он предпринял, думаю, он обмозговывал сразу несколько вариантов, но вдруг… Уже под вечер по дороге в Май-Гору ему позвонил Смирнов и сообщил новость, которая весьма повлияла на весь дальнейший ход событий.

– А вы выяснили, что произошло у Смирнова? Зачем он снова поехал к Хованской? Кстати, а где он сейчас?

– В ЦКБ. Проходит курс реабилитации. Мы с ним дважды встречались, и следователь неоднократно его допрашивал. В общем, – Колосов хмыкнул, – Катя, это что-то вроде сказки о том, как человек настолько сильно любил свою молодую жену, что ради того, чтобы не потерять ее, согласился душу продать черту… А еще говорят, нет сейчас на свете великой любви.

– И ты еще можешь зубоскалить? – рассердилась Катя. – Что стряслось у Смирнова?

– Полная катастрофа на личном фронте. В тот день, как он сам сейчас говорит, он приехал к жене, чтобы помириться, хотел даже ради этого подарок ей сделать, сюрприз… Хованская подала мысль, что время – как это астрологи говорят, самое что ни на есть благоприятное для улаживания семейных неурядиц. Смирнов приехал на квартиру и… прямо там застукал жену с любовником. Мы допросили и саму эту очаровательницу, и ее дружка нового – кстати, молодой актер, всем обязанный Смирнову – и ролями, и… Когда они увидели Смирнова, жена, так сказать, не растерялась и дала по муженьку залп из всех орудий: обозвала его старым дураком, импотентом чертовым, сказала, что никогда не любила его, что подает немедленно на развод, чтобы он не смел ее преследовать и что она не собирается всю жизнь тащить на себе как ярмо его недоразвитого ребенка, пусть забирает его, делает с ним что хочет… Смирнов, когда говорит об этом, плачет. Он вообще сейчас очень часто плачет. Врачи говорят – нервы, в санаторий ему надо. За границу куда-нибудь, где на нервах этих собаку съели, – Колосов вздохнул. – А в тот вечер после такого удара Смирнов ринулся к Хованской. Зачем, спросишь? Мы его тоже спрашивали. Говорит, ему некуда было больше ехать, жизнь рушилась, и он словно ослеп. Он хотел, чтобы Хованская как-то помогла ему, как-то повлияла на… Ну, в общем, поехал, и все. А Кузнецову позвонил с дороги. Тоже спросишь зачем? Он нам признался: он искренне был к парню расположен, потому что тот, «кроме добра, ничего ему не сделал». Смирнову просто горем своим с кем-то хотелось поделиться, услышать слова поддержки, участия. И «участие» он получил! Кузнецов живо откликнулся на горе патрона: утешил, сказал, что в половине двенадцатого заедет в Май-Гору и заберет шефа домой. Смирнов, как нам говорит, в тот момент был очень тронут такой «добротой и заботой» своего работничка.

А с Хованской в тот вечер, как он ни надеялся, никакого сеанса не получилось. Звезды не располагали общаться с духами преисподней. И ровно в половине двенадцатого, услышав шум подъезжающей машины, Смирнов вышел из дома. Сел к Кузнецову, жаловался на судьбу. Он и так пьян был, а Кузнецов его еще угостил – бутылка опять под рукой оказалась. Выпили, а дальше Смирнов ничего не помнит – тьма кромешная. Все дальнейшее произошло на наших, Кать, глазах… и, если честно, – Колосов снова тяжко вздохнул, – глаза бы мои на все это не глядели. Кузнецов рассчитывал на то, что если тело нового самоубийцы – клиента «май-горской ведьмы» – будет найдено наутро, Хованской уже не выпутаться из этого дела. Он думал, что затягивает петлю намертво, но… он поспешил, как видишь, и проиграл.

И тут, как помнила Катя, Колосову позвонили.

– Из прокуратуры, – сказал он немного погодя, прикрыв трубку ладонью. – Кузнецов и коммерческий директор фирмы «Тео» встретились на очной ставке. Следователь говорит: увидев этого свидетеля, Кузнецов…

– Ну хорошо, хорошо, хорошо! Пусть так, – Катя чувствовала, что сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди. – Пусть все так и есть и он – убийца. И у него был веский мотив, но… Но как же тогда наша «ведьма»? Как же все то, что мы о ней узнали? А как же Ачкасов, Полунины? Как же то, что я видела там, на горе? С этим что делать?

– Официальная версия следствия, та, которая будет рассматриваться в суде на базе обвинения, замыкается на Кузнецове. Все же остальное… – Никита на секунду запнулся. – Вся прочая «мистика», которая так долго нас смущала и тревожила, теперь за рамками этого дела. Дела о самоубийстве Ачкасова и гибели семьи прокурора официально сданы в архив. В суде все это не будет упоминаться. Все это отсекут на стадии предварительного следствия. В прокуратуре мне посоветовали мудрые люди «поскорее забыть все это для пользы общего дела». Все, – Колосов щелкнул пальцами, – и опыты по расшатыванию веры в грядущее воскресение плоти при помощи тухлого мяса, некие подлунные ритуалы, черные платки с узлами, заклинания нечистого на Лысой горе. Словом, всю эту чушь мне советуют выбросить из головы как «обстоятельства, не относящиеся к сути дела».

– Забыть? – спросила Катя.

– Угу. И в этих советах, согласись, есть доля здравого смысла, – Никита как-то странно смотрел на Катю. – В крайнем случае, если все же какие-то вопросы в суде возникнут, следует ограничиться опять же официальной версией о том, что в числе прочих свидетелей по делу мы сталкивались с ловкой мошенницей Хованской Юлией Павловной, которая сумела подчинить своему влиянию психически неустойчивого клиента своего, Смирнова Олега Игоревича, и внушить ему мысль, что с ее помощью, как практикующей ведьмы, он при использовании некоторых особых ритуалов черной магии может исполнить свое заветное желание – вернуть семью. И когда в Май-Горе начали совершаться убийства, Хованская обманным путем истолковывала их Смирнову как некие знамения дьявольской силы. Знамения того, что он, Смирнов, на верном пути. Совершая ритуал за ритуалом, он шаг за шагом приближается к своей цели: сатана уже дает о себе знать, он близко, громко заявляет о своем присутствии и вот-вот лично предстанет перед Смирновым, откроет, так сказать, ему свое подлинное обличье. И тогда его уже можно будет прямо попросить о… В общем, как считают прокурорские, всю эту «загробную мистику» сейчас стоит принимать во внимание лишь как обычное мошенничество и обман со стороны Хованской. Или просто как полный бред… И я был бы почти согласен с ними, согласен с советами выбросить все это из головы, если бы… не одно маленькое странное обстоятельство.