Улыбка химеры - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 61

Надо же, какое дело загубили! Сколько надежд, сколько сил, сколько труда вложено – и все, все прахом…

Китаев смотрел на темный монитор над пультом. Все камеры, и внутренние и внешние, были отключены. Да и кому они теперь были нужны, все эти камеры, вся эта охранная электроника? Что она может? Предупредить об опасности, остановить убийцу, вычислить «крота»? А ведь он, Китаев, чувствовал, давно печенкой чувствовал, что…

Мысли пришли одна за одной. Отрывочные мысли, вроде бы не связанные ни с воспоминаниями о флоте, ни с этой почти осушенной бутылкой «Юрика». Первая: если даже шеф продаст казино, мы все равно не окупим всех затрат. Разоримся к чертям.

Вторая: это кто-то из них… Кто? Кем бы ни был тот, кто все это загубил, я его убью. Узнаю – убью, уничтожу. Пополам разорву вот этими руками.

Китаев поднес ладони к лицу. Было время (давно, правда) – с рук мозоли не сходили, и когда он служил срочную, и когда потом после заочного института вкалывал простым мастером на судоремонтном. А теперь – нет мозолей. А на мизинце – толстом, как сосиска, – платиновая печатка с сапфиром. Шикарная вещь. Боже, сколько же денег, сколько сумасшедших денег – и все, все прахом…

Телефон. Звонок разорвал тишину диспетчерской. Нет, не все еще стихло здесь. Вот она – самая последняя труба.

– Да, я…

– Глеб, поднимись ко мне.

Шеф. Салютов. Капитан. Здесь, на борту. И не пьян.

Китаев, пошатываясь, вышел в вестибюль – серый, тусклый сумрак за окнами. Ну и ну! Уже утро. Он глянул на часы – почти девять. Когда же успела кончиться эта ночь?

В вестибюле, пустом и гулком, у фонтана на мраморном бортике сидела женщина в длинной шубе из чернобурки. Волосы ее черной волной рассыпались по плечам. Рядом на мраморном полу валялся разбитый сотовый телефон. Его уронили, а может, с размаха швырнули на мраморные плиты. Бог знает, как это было…

– Глеб, вы еще здесь? – Голос женщины был Китаеву отлично знаком. – Я тоже приехала. Скажите ему – я здесь, я хочу его видеть! Я должна его видеть! Я же просто хочу помочь.

Китаев молча нагнулся, поднял разбитый телефон, взвесил на ладони. Еще одна электроника. Он швырнул телефон в фонтан. К черту, на дно.

Салютова он застал в кабинете за столом. Окно, лишенное одного из стекол, было плотно занавешено шторой, но все равно в кабинете был настоящий ледник. Арктика. Но Салютов, казалось, не замечал холода. Бутылки на столе тоже не наблюдалось. И Китаев внутренне усмехнулся: браво, капитан, так держать.

– Сын не звонил? – спросил Салютов.

– Никак нет.

Салютов поднял голову на своего начальника службы безопасности. Китаев смотрел на него с… любопытством.

– Там внизу Марина, – сказал он, – что же вы ее не…

– Откуда она узнала? – перебил Салютов.

– Наверное, кто-то позвонил, сообщил.

– Кто?

– Я, – Китаев с прежним любопытством изучал Салютова. – Я ведь вам вот чего еще не сказал: вчера утром Эгле сюда звонила, спрашивала, когда вы будете? Я сказал – в три. Так что…

– Передай ей… Марине Львовне… чтобы возвращалась домой.

– Я-то передам, но…

– Я не хочу никого видеть. Пусть уезжает.

– Это все, зачем вы меня звали?

– Да. Ты тоже езжай. Ты плохо выглядишь. Тебе надо поспать. И спасибо тебе за все, Глеб.

Китаев пожал плечами. Пошел к двери. Она захлопнулась, в замке повернулся ключ. Китаев не стал спускаться в вестибюль. Пошел в зимний сад. Тусклый поздний зимний рассвет сочился сквозь панорамные окна. Китаев вздохнул, расстегнул брюки и помочился в кадку филодендрона.

А в кабинете Валерий Викторович Салютов поднялся из-за стола, сдвинул висящую на стене немецкую гравюру с видом Дрездена, набрал личный свой код и открыл стальную дверцу встроенного сейфа. В глубине его лежали толстые пачки зеленых банкнот. Но он достал не деньги, а совсем другую вещь. Запер сейф. Взял вещь, проверил обойму. Это был пистолет «макаров» без номера. Когда все лицензированное оружие службы охраны казино проверяла милиция, этот пистолет так и не покинул сейфа за гравюрой с видом Дрездена. В обойме было всего три патрона. Но этого хватило бы. Даже с лихвой.

Темно-синий «БМВ» после осмотра с берега Москвы-реки перегнали к Скарабеевскому отделению, где Колосов, Биндюжный, Геннадий Обухов и эксперт-криминалист снова детально изучили салон и следы взлома. Стреляных гильз в салоне не оказалось. Зато отпечатков пальцев было немало. Пока их изымали, проверяли и сравнивали, прошло время. Обухов не стал дожидаться результатов исследований. Сказал, чтобы ему их сообщили, забрал дактокарты и поехал к себе в РУБОП. Был он мрачен, неразговорчив и в отличие от прежней своей развязной манеры поведения как-то даже малость попритих.

Наконец стали известны результаты экспертизы. Она показала, что в салоне найдены отпечатки пальцев Басманюк и какого-то другого, пока не установленного лица. Но это касалось лишь салона машины. На разбитом стекле, на дверях и на проводах зажигания отпечатков пальцев изъять не удалось. И это, по мнению криминалиста, было весьма странным. Данные дактопоиска по всем отпечаткам, снятым в день убийства Тетерина у посетителей и персонала казино, уже были готовы. Их сверили с образцами, изъятыми в салоне «БМВ», и…

– Никому из проверенных нами 5 января эти отпечатки пальцев не принадлежат, – сообщил Колосову эксперт. – А мы располагаем банком данных на семьдесят пять человек. После убийства в казино сразу были дактилоскопированы все лица, находившиеся там в тот вечер. Однако вполне возможно, что кому-то удалось избежать проверки. Или же этот человек вообще там не был в тот вечер и не проходит у нас по этим учетам.

– Кого мы тогда не откатали? – спросил Биндюжный Колосова.

– Салютова и его сына Филиппа. Сына я допрашивал, отец при этом присутствовал. И также… Подожди, еще швейцара Пескова. Точно! Он тоже давал показания как раз тогда, когда шла проверка документов.

– Надо срочно откатать их пальцы и все проверить. – Биндюжный поднялся со стула. – Я прямо сейчас же за Песковым слетаю. Выдерну его сюда. И надо сегодня же по новой встретиться с Салютовым и его сынком.

– А знаешь, кто еще тогда у нас не откатывался? – сказал Никита. – Вдова Игоря Салютова – Марина Львовна. Я ведь ей сам разрешил тогда уехать из казино. С ней еще бабка какая-то была, ну, ее-то побоку, конечно. А проверить придется троих.

– И Пескова четвертого, – Биндюжный хмыкнул. – Ну, я за ним, пока ты мне тут еще кого-нибудь не подкинул. Пишите письма!

Глава 30. ПЯТЫЙ

Однако дома бывшего швейцара «Красного мака» Биндюжный не застал. Жена Пескова сообщила, что тот два дня как отбыл на похороны родственника в Ярославль. Правда то была или ложь, выяснить так и не удалось. Да и надобность отпала, потому что события начали вдруг развиваться с непредсказуемой стремительностью.

Пока Биндюжный ездил за Песковым, Никита, забрав с собой эксперта, снова (в который уж раз) отправился в «Красный мак» в надежде застать там Салютова, взять у него (для проформы) отпечатки пальцев и уже через него осторожно договориться, чтобы этой несложной процедуре подверглись его сын и Марина Львовна. Однако до казино он так и не добрался. По дороге достал телефон, собираясь позвонить Кате. Они так и не успели обсудить «смотрины» в Крылатском. Катя взяла с него слово, что, как только с осмотром будет покончено, он обязательно с ней свяжется. И если в крайнем случае дела задержат его на Рублевском шоссе, она сама приедет в Скарабеевское отделение вечером, потому что считает, что некоторые подробности «смотрин» будут для него небезынтересными.

Никита согласился. Однако решил, что с Катиным отчетом успеется. В принципе «смотрины» можно будет обсудить и завтра. Чего пороть горячку? Ведь все равно от этого в деле ничего не изменится. Потому что до тех пор, пока они не установят, кто, кроме Басманюк, мог управлять «БМВ», они с места не двинутся. Однако слово свое он привык держать. Поэтому, притормозив, кивнул эксперту – тот вышел покурить. Колосов достал телефон, собираясь набрать номер главковского пресс-центра, как вдруг кто-то его опередил. Телефон зазвонил. Никита на сто процентов был уверен, что это она – Катя. Не вытерпела, жаждет узнать новости. Она ж спокойно на месте усидеть и часа не может. Женщина, господи!