Сон над бездной - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 23

Глава 11

«ТАМ, ВНИЗУ!»

Проснувшись, Сергей Мещерский почувствовал себя не в своей тарелке. Вроде спал беспробудно, а голова как гиря тяжелая. Во рту привкус меди – и это после вчерашнего-то банкета с «Дом Периньон»! И откуда эта тупая ноющая боль в левом виске? Ведь спал-то он на свежем горном воздухе при настежь открытом окне. Он потянулся за часами – без четверти восемь.

Тишина. Эти люди – ночные создания. Они так рано не встают. И словно в ответ – треск, грохот, рев мощного мотоцикла – со стороны замкового сада, все ближе, все усиливаясь. Вот он проехал под окном. И дальше, стихая, удаляясь, пропадая за воротами, на горной дороге.

Кого это из них черт унес в такую рань? – подумал Мещерский с неожиданной неприязнью. Значит, все-таки кому-то из них не спится без четверти восемь. Кого-то дела погнали из замка. Он вспомнил, что вчера за ужином о своем новом мотоцикле упоминал Богдан Лесюк.

Это было для Мещерского самое первое впечатление утра. Утра, с которого и начались события, которых не ожидал никто.

В ванной шумела вода. Оказывается, Вадим уже тоже был на ногах и плескался в душе. Мещерский обнял подушку – она пахла лавандой. «Когда ж мы наконец уберемся отсюда? – подумал он с тоской. – Погостили у олигарха, и хватит». И такие-то мысли роились в его голове наутро после светского раута при свечах в декорациях средневекового карпатского замка!

В столовой, куда через полчаса они явились завтракать, за огромным, как футбольное поле, столом встретил их в гордом одиночестве Павел Шерлинг. Он читал газеты, пил кофе. В джинсах и белой рубашке-поло он выглядел еще моложе, чем обычно.

– Доброе утро, ребята, – поздоровался он.

В столовую стремительно вошла Елена Андреевна. Скользнула взглядом по столу, по Шерлингу, по усаживавшимся на свои места Кравченко и Мещерскому.

– Вадим…

– Да, Елена Андреевна, – откликнулся Кравченко.

– Илюша хотел сегодня поехать посмотреть на водопад… забыла, как он называется, это в горах, в нескольких километрах отсюда. Его повезет Анджей, и я бы хотела, чтобы и вы с Сергеем, – она обернулась к Мещерскому, – составили ему компанию.

– Хорошо, Елена Андреевна. Когда ваш сын собирается ехать? – спросил Кравченко.

– Он еще спит. Кажется. Но он скоро встанет. Позавтракаете – и отправляйтесь. Павел, – она обратилась к Шерлингу, – а что, если и Маша с Лидой тоже поедут?

– На водопад? Пожалуй. Там красиво, говорят. – Шерлинг налил себе еще кофе.

Елена Андреевна села за стол. Протянула было руку к вазе с грушами, но не взяла ничего. Подошел официант.

– Благодарю, я не хочу, потом. Оранж-джус есть? – Елена Андреевна именно так назвала апельсиновый сок. – Безумно хочется пить.

Движения ее были резки, нервны. Лицо выглядело усталым, постаревшим – ясно были видны красные прожилки на щеках, не замазанные тональным средством, мешки под глазами. У Кравченко на языке так и вертелись вопросы про ночные поиски Шагарина, но, естественно, он их не задал.

Появилась Маша Шерлинг – свежая, розовая. В белом топе-ришелье и шортах.

– Доброе утро всем! Пап, привет! – она поцеловала отца в загорелую, гладко выбритую щеку.

– Ты к маме заходила? – спросил Шерлинг, удерживая ее за руку.

– Нет, по-моему, она еще спит. – Маша потянулась за румяной французской булочкой.

– Надо ее разбудить. Тут веселая компания собирается на водопад.

– Кто?

– Илья и вот ребята с ним, – Шерлинг показал Маше глазами на Кравченко и Мещерского. – Вы с мамой тоже могли бы поехать с ними…

– А Богдан поедет? – спросила Маша.

– Он куда-то укатил спозаранку, прямо байкер настоящий, – усмехнулся Шерлинг.

Закончив завтрак, Кравченко и Мещерский спустились во двор в ожидании Ильи. У ворот за рулем джипа скучал Анджей. Солнце начинало припекать. Мещерский подумал, что вот они с Кравченко здесь уже вторые сутки, а замка, собственно, и не видели. Всего целиком не видели, только отдельные его фрагменты – двор, сад, смотровые площадки, террасу, галерею, апартаменты для гостей. Но ведь есть еще целый музейный комплекс – Рыцарский зал, оружейные комнаты, винтовые лестницы, дозорная башня, замковая часовня, казематы бывшей австро-венгерской тюрьмы.

Он поднял голову – серая каменная громада нависала над ними как гора.

– Скоро там этот пацан? Чего он копается? – хмыкнул Кравченко. – А девчонка с мамашей куда пропали?

Мещерский вспомнил Лидию Антоновну, которую Кравченко сейчас так непочтительно обозвал «мамашей». Какая она была вчера там, за ужином… Да, стильная женщина досталась в жены шагаринскому адвокату, ничего не скажешь. С такой женой можно смело делать даже политическую карьеру. Такая жена откроет своему мужу любые двери даже в…

– Ее нигде нет! – донесся с одной из верхних крытых галерей громкий голос Шерлинга.

Мещерский глянул в ту сторону – солнце слепило глаза. Две фигуры в каменном проеме на фоне серой стены. Шерлинг и Андрей Богданович Лесюк.

– Ну что ты так психуешь? Уехать же отсюда она не могла!

– А я и не говорю, что она уехала!

«В чем дело? О чем это они?» – удивленно подумал Мещерский. Послышался треск рации – во дворе появились трое охранников. Лесюк быстро по-украински (опять же по рации сверху, с галереи) обратился к ним. Мещерский не понимал, о чем они говорят.

– Что случилось, Вадим? – шепнул он.

– Кажется, кого-то ищут. – Кравченко следил за всей этой суетой с напряженным вниманием.

– Кого?

– Ребята, вы не видели Лидию Антоновну, мою жену? – громко, тревожно, на весь гулкий замковый двор крикнул им с галереи Шерлинг.

– Нет, – ответил Кравченко.

– А утром?

– Тоже нет. А что случилось?

Шерлинг не ответил.

– Что происходит, Вадим? Мы едем на водопад? – шепнул Мещерский.

– Сдается мне, что мы никуда уже не едем. – Кравченко оглянулся – хлопнула дверь, из джипа выскочил Анджей. К нему подошли еще несколько охранников.

Через пять минут замковый двор уже гудел, как потревоженный пчелиный улей. Павел Шерлинг спустился по лестнице – он был бледен.

– Лиды нигде нет, – голос его срывался от волнения.

– А с Богдашей моим на мотоцикле она не могла поехать кататься? – явно стараясь его успокоить, предположил Андрей Богданович Лесюк, спустившийся следом.

– Да ты за кого ее принимаешь?!

– Тихо, тихо, ты что… я ж ничего такого, просто сказал, – Лесюк замахал руками. – Богдаша кого хочешь уговорит прокатиться, он такой – вон Злату, например, один раз с приема в канадском посольстве в Киеве взял и увез…

– Лида моя жена! – Бледные щеки Шерлинга покрылись красными пятнами.

Внезапно послышался какой-то шум – расталкивая охранников, вперед протолкалась полная бойкая женщина в синем комбинезоне, по виду явно уборщица, и начала что-то быстро тараторить по-украински, бурно жестикулируя.

– Что она говорит? – спросил Шерлинг.

– Говорит, что видела ее утром. Лиду твою. А сама-то она кто? А, Низарчукова жинка? Та где ж она робит у нас? А, на кухне? Ну? – Лесюк грузно обернулся к женщине, спросил ее по-украински, в ответ получил целый залп новой информации. – Видела она Лидию Антоновну, говорит, где-то в начале восьмого. По лестнице она спускалась… Одета как? Говорит, в брюки белые спортивные и куртку с капюшоном сиреневую и… что еще? Что у нее под мышкой было? Говорит, коврик вроде в трубку свернутый, а на шее полотенце.

– Это ее коврик для медитации, она йогой занималась. И аюрведой тоже… Медитировала порой по утрам на свежем воздухе. – Шерлинг облизнул пересохшие губы. – Спросите ее, куда она пошла? Куда пошла моя жена?

Лесюк спросил уборщицу-тарахтелку, но, видно, на этот вопрос внятного ответа не получил. Развел руками. Кивнул охране – будем искать, не иголка ведь женщина! Все нестройными рядами двинулись на поиски, но даже двор не успели покинуть – со стороны «дома варты» раздался тревожный окрик.

Кричал тот самый охранник Тарас, с которым Кравченко уже успел познакомиться.