Зеленый омут - Солнцева Наталья - Страница 101

– Это кольцо моей бабушки, – растерянно сказал Никита. – Она подарила мне его в день моего совершеннолетия. Я должен был преподнести его любимой женщине в самый значительный для нас день. Ну, вот…я так и сделал.

– Понятно. Извини. – Горскому стало неловко из-за своего любопытства. Кольцо Марфы он как следует не рассмотрел, так что… Если бы Лида была здесь, она бы точно сказала. Теперь оставалось расспросить бабушку, откуда у нее кольцо.

Можно, конечно, но без особого успеха. Скорее всего, она скажет, что кольцо досталось ей от ее бабушки, и так далее. Сергею не хотелось глупо выглядеть и надоедать людям в такой день своими расспросами. У него слишком разыгралось воображение, вот и все.

Лида и Элина сидели у бабы Нади на кухне. За окнами шел мокрый снег, укрывал землю, темный озябший сад. У печки грелся дед Илья, который начал потихоньку поправляться. На столе в большой глиняной миске подходило тесто. Пахло горящими в печи дровами, мукой, протертым маком для пирогов.

Где-то далеко лежали холодные снега, мели метели, а за ними была Москва, ее глухие огни, розовое от мороза небо, тусклые золотые купола. Там, в завьюженном подмосковном поселке, Сергей Горский думал о Лиде. Она это знала, чувствовала. Ей не нужно было говорить об этом Элине: они понимали друг друга без слов. Оказывается, так гораздо проще и легче разговаривать.

На кухню ввалился засыпанный снегом Иван.

– Привет, дед Илья! Греешь старые кости? Это дело. А я на озеро собрался. Душа горит!

– Отчего это она у тебя горит? – проскрипел недовольно дед Илья. – Снова что-то придумал? Эх, Ванька, непутевый ты! Гляди, лед еще на озере тонкий! Кабы беды не случилось…

И правда, лед на озере был хрупкий, присыпанный мокрыми снежными хлопьями. Вокруг молча застыл очарованный лес. Над озером стелился легкий туман.

Иван достал из-за пазухи лозу и, осторожно переставляя ноги в старых залатанных валенках, двинулся к тому месту, где подо льдом спал тихий зеленый омут. Там, в непостижимой глубине что-то плескалось, блестело. То ли русалочья чешуя, то ли золотой шлейф самой Царицы Змей.

– Врешь, я все одно тебя отыщу, – бормотал Иван, имея в виду не то клад, не то неуловимую красавицу, чьи прозрачные очи сожгли его сердце.

На снегу, покрывающем лед, оставались от Ивановых валенок темные неровные следы…