Этрусское зеркало - Солнцева Наталья - Страница 63

– Ты меня окончательно запутал! А зачем тебе понадобился травяной отвар? Кстати... я хочу показать тебе кое-что.

Ева принесла и разложила веером на столе фотографии «Нимфы». Смирнов уставился на них... и недостающее звено в цепи его рассуждений, как по мановению волшебной палочки, возникло из небытия и встало на свое место.

– Ева! – только и сумел вымолвить он, пораженный. – Как же я сразу не понял?!

Глава 27

– Оклемался? – откуда-то сверху спросил неприятный голос.

Глеб приоткрыл глаза и увидел своего заклятого врага. Тот стоял, держа в руках железную кочергу.

– Слава богу, живой, – усмехнулся враг. – Я уж думал, помер ты от страха, парень! И я ничего не смогу от тебя узнать.

Глеб хотел выругаться, но издал только нечленораздельный звук. Он лежал на полу со связанными руками, ноги ужасно болели.

– Нехорошо, парень, врываться в чужой дом без приглашения, – назидательно произнес враг. – Да еще набрасываться на спящего человека. Злой ты! А злые плохо кончают.

– Мм-м-ммм... – промычал Глеб, вскипая от ярости. – Убью...

– Этот шанс ты уже упустил. Так что не сверкай глазами-то! Лучше признавайся, чего тебе от меня надо?

– Убью... все равно убью...

– Ну, хватит! – потерял терпение враг. – Ты ведь Глеб Конарев? Я тебя узнал. Может, мне в милицию позвонить? Там с тобой быстренько разберутся. Впрочем... спешить некуда. Полежи покуда, подумай, как ты дошел до жизни такой, студент!

Враг вышел в другую комнату и набрал чей-то номер телефона, сказал:

– Он здесь. Да... Как мы и предполагали. Приезжайте. Думаю, нам будет о чем поговорить.

Глеб от бешенства едва зубы в порошок не стер. Но что он мог сделать? Попался, как самый последний идиот! Сам шел в расставленные сети... слепой от ненависти, от жажды мщения. Не понял, что человек на диване у камина вовсе не спит, а искусно притворяется, поджидает его, Глеба, чтобы поймать на месте преступления. Теперь и вправду все кончено...

Враг вернулся, сел на диван. Глебу были видны его туфли из дорогой мягкой кожи, удобно облегающие ногу; ворс ковра щекотал лицо, пах дымом догорающих дров. Раскаленные от жара поленья рассыпались на красные угли. Враг взял кочергу, поворошил их, подбросил в огонь пару березовых чурок.

«Этой кочергой он меня и свалил, – подумал Глеб. – Дал по ногам со всей дури. Хоть бы переломов не было».

– Что, студент, оплошал? – ехидно усмехнулся враг. – То-то! Полежи, остуди горячую головушку. Ментам я тебя, пожалуй, отдавать не стану. Сам разберусь, что ты за птица и зачем сюда прилетел, устрою тебе и суд, и наказание.

Дверь в комнату открылась, кто-то вошел, и враг поднялся ему навстречу.

– Вот он, полюбуйтесь, господин Смирнов! Хотел голову мне разбить... Но я с таким щенком еще способен справиться. Хорошо, кочерга под рукой оказалась.

Сыщик присел на корточки рядом с Глебом, заглянул ему в лицо:

– Что, парень, будешь правду говорить?

– Сдал меня, гад... – простонал тот, пытаясь отвернуться. – Надо было придушить тебя там, в склепе! Дурак я!

– Это ты верно подметил, – кивнул Всеслав. – Спорить не стану. «Неуловимый мститель» из тебя не получился. А у вас неплохая реакция, Альберт Демидович! Славно вы его кочергой свалили. – Он ощупал ноги Глеба, улыбнулся. – Кости, кажется, целы.

– Надеялся незаметно ко мне подкрасться, студент? – склонился к лежащему Фарбин. – Я чужого за версту чую, как волк! И слух у меня тонкий, музыкальный. А чердак я нарочно открытым оставил...

– Не верь ему! – прохрипел Глеб, глядя на сыщика. – Он... Алису...

– Посмотрите, господин Смирнов, что я обнаружил у этого мерзавца во внутреннем кармане куртки, – вмешался Альберт Демидович. Он жестом указал на стол, где лежало, переливаясь в отблесках пламени, роскошное ожерелье из сиреневатых аметистов. – Это украшение я подарил Алисе! Уходя, она забрала его с собой. Остальные подарки она от меня не принимала, а ожерелье пришлось ей по душе. Как оно попало к этому негоднику?

– Он все врет! – сверкал глазами Конарев. – Хочет на меня свалить...

– Откуда у тебя ожерелье? – серьезно спросил Всеслав. – Шутки закончились, Глеб. Ты знаешь, где Алиса! Говори...

– Она ушла... – шептал Глеб, а по его щекам текли слезы. – Ушла навсегда! Ее больше нет...

Лицо Фарбина исказилось, стало мертвенно-бледным.

– Ты... убил ее... – одними губами то ли спросил, то ли предположил он. – Убил... Не может быть! Скажи, что она жива... Где она? Где Алиса?! – Он бросился на Глеба и принялся остервенело трясти его. – Проклятый сопляк! Недоносок! Ревнивый подонок! Где Алиса?! Говори, тварь!

Если Фарбин играл, то явно переигрывал. Подобное проявление эмоций шло вразрез с его хладнокровной, бесстрастной натурой. В какой-то момент он сам осознал всю нелепость происходящего... опомнился, разжал руки и отпустил Глеба.

– Что вы сидите? – спросил он Смирнова. – Этот... выродок убил Алису!

– Надо развязать его, – спокойно сказал сыщик. – У вас есть водка?

– Только коньяк.

– Налейте...

Альберт Демидович пришел в себя. Он молча взял со стола бутылку коньяку, налил половину стакана и протянул Глебу.

– Пей, ублюдок, – спокойно и страшно произнес он. – Жить тебе осталось, пока будешь говорить.

Сыщик развязал парня, усадил его на диван. Руки Глеба затекли от веревки и не слушались. Коньяк плескался в стакане, норовя вылиться на светлую диванную обивку. Глеб с трудом проглотил его. Ему стало безразлично, что с ним будет. Так почему бы не выпить, раз предлагают? Мир давно приобрел для Глеба несмываемый отпечаток смерти... какая разница, когда она придет и к нему?

– Еще два дня назад я подозревал тебя в краже картин с выставки «Этрусские тайны», – сказал Всеслав. – Хотя ошибался по поводу «Нимфы». Думал, ты взял ее как самую лучшую работу Рогожина, чтобы испортить триумф художника. Две вещи заставили меня изменить свое мнение: то, что картина оказалась в склепе, и твое изумление, когда ты ее увидел. Оно было неподдельным.

Настала очередь удивиться господину Фарбину:

– Как? Разве картины были похищены? Но...

– Я ничего не брал, – угрюмо буркнул Глеб. – Я даже не знал о существовании... как вы ее назвали?

– «Нимфы», – подсказал Смирнов.

– Да. Так вот... я следил за Алисой... и видел ее с этим Рогожиным. Сначала я не знал, чем он занимается. Я ревновал, думал, у них с Алисой... Она раздевалась перед ним! – Конарев горько усмехнулся. – Судьба, в которую я не верил, сыграла со мной злую шутку. Васильки и Ключи оказались совсем рядышком – рукой подать. Рогожин привозил туда Алису... Наверное, я сошел с ума от ужасных подозрений. Мне и в голову не приходило, что Алиса... могла просто позировать художнику...

– Ты догадался, когда в гробнице увидел картину?

Глеб кивнул, кадык на его шее судорожно дернулся.

– Я сразу узнал ее... по ожерелью... а потом и по лицу, по сумасшедшему выражению глаз... На картине не так легко узнать человека! Я засомневался...

– Ты подумал, что убил Рогожина по ошибке? – спросил сыщик.

– Я его не убивал, – упрямо твердил Глеб. – Не успел! Он должен был быть первым... Но когда я пришел к его дому в Ключах, то застал его мертвым. Он уже... в общем, он повесился. Вы сами знаете.

– А кто в твоем списке жертв второй?

Глеб злобно сверкнул глазами, мотнул головой в сторону Фарбина:

– Он... Когда я выследил его логово... долго смеялся. У меня просто была истерика! Его дом оказался на окраине Новой Деревни, где я работаю! Алиса не зря говорила о «нитях судьбы»... они так причудливо переплелись, что приписать это слепой воле случая невозможно. Я ликовал, обнаружив своего обидчика! Теперь моя задача стала совсем легкой. Мне нужно было всего лишь проникнуть к нему в дом и прикончить этого... эту гниду. Я готовился...

Смирнов посмотрел на Альберта Демидовича – тот оставался невозмутимым, высокомерно-спокойным. Слова Конарева, казалось, не задевали его. Он уже внутренне определился, принял какое-то решение... и ждал только окончания разыгрываемого перед ним спектакля, чтобы осуществить свое намерение.