Черная вдова - Безуглов Анатолий Алексеевич - Страница 151

Игорю Андреевичу никак не удавалось отделаться от чувства брезгливости, хотя он на это не имел права. Впрочем, Кичатов испытывал то же самое.

Перекрёстный допрос они провели в следственном изоляторе Бутырской тюрьмы, и начал Чикуров с того, как и когда Бухарцев познакомился со Скворцовым-Шанявским.

По словам допрашиваемого, свёл его с «профессором» Алик Еремеев. С ним Бухарцев учился в институте физкультуры и имел в чем-то схожую судьбу. Оба не закончили вуз, оба погорели. Еремеев на подпольном кружке каратэ, а Эрнст на том, что участвовал в преступной группе, которая восстанавливала автомобили иностранных марок и спекулировала ими на Кавказе. Учитывая личность парня и чистосердечное раскаяние, суд приговорил его к условному наказанию. Карьера Бухарцева как боксёра (а он был уже мастером спорта и кандидатом в сборную республики) бесславно рухнула. Его дисквалифицировали и отлучили от большого спорта раз и навсегда. Правда, Бухарцев отлично водил автомобиль, но перспектива всю жизнь крутить баранку автобуса или самосвала, а в лучшем случае — персональной «Волги» его не устраивала. Он был уже испорчен лёгкими доходами от автомобильного бизнеса.

Узнав, что приятель болтается без дела и без гроша в кармане, Еремеев предложил пойти шофёром к Скворцову-Шанявскому.

— На зарплату нынче живут одни дураки, — сказал Эрнст.

— Не волнуйся, помимо основной ставки тебе и навар будет, — пообещал Еремеев. — И хороший!

— Левачить? — усмехнулся Бухарцев. — Да если я хоть раз попадусь, тут же упекут в колонию! Не забывай, на мне висит условный срок!

— Да не бойся ты! — успокоил его Еремеев. — Левачить не придётся. Просто по совместительству будешь у Валерия Платоновича как бы телохранителем.

Бывшая надежда республиканского бокса согласился. И, честно говоря, не знал, что же было главным, а что «по совместительству». Возить Скворцова-Шанявского или оберегать его драгоценную жизнь?

Платил «профессор» из своего кармана…

— Вы знали, чем он на самом деле занимается? — спросил Чикуров.

— Сначала нет, — ответил Бухарцев. — Да и зачем было интересоваться? Работа непыльная, башли — иной директор столько не получает! Правда, ездить приходилось много. То на Юг, то на Север, то в Прибалтику. Но останавливались всегда в лучших гостиницах, харчились в самых дорогих кабаках. Престижность нужно было соблюдать… Помотался я с ним полгодика, понасмотрелся, с кем встречается, понаслушался, о чем говорит с людьми, вот тогда и смекнул что к чему.

И Бухарцев рассказал о том, что уже было известно следствию, — о фруктово-овощном бизнесе Скворцова-Шанявского. Сам же Эрнст, по его утверждению, к этому делу никакого отношения не имел.

— Для чего вы возили своего шефа в декабре прошлого года в Средневолжск? — задал вопрос Кичатов.

— Там у Валерия Платоновича был знакомый, — ответил Бухарцев. — Заправлял в областном агропроме. Он поставлял моему патрону ценную информацию, ну и по возможности помогал чем мог.

— За деньги или просто так, по дружбе? — поинтересовался Дмитрий Александрович.

— За просто так теперь и прыщ не вскочит! — усмехнулся Бухарцев и, как бы упреждая уточняющие вопросы, сказал: — А вот как они там договаривались с Валерием Платоновичем, о чем, ей-богу не знаю! Без меня было…

— А где вы проводили время, когда Скворцов-Шанявский занимался своими делишками? — словно бы невзначай поинтересовался Чикуров.

— Да где придётся. Или в номере ждёшь, когда позовёт, или же, если шеф предупредит, что не понадоблюсь до такого-то времени, — махнёшь в кино…

— Ну а двадцать пятого декабря? — спросил Кичатов. — Вечером, когда Скворцов-Шанявский ужинал в ресторане «Россия» с тем агропромовским начальником?

— Двадцать пятого, двадцать пятого… — Эрнст наморщил лоб.

— Могу уточнить, — добавил Чикуров. — От шести тридцати до начала десятого вечера.

— Так когда это было! Год, считай! — Бухарцев отвёл глаза и пробормотал: — Не помню.

— Вспомните, пожалуйста, получше, — попросил Игорь Андреевич.

— Да, да, — более категорично, чем руководитель следственно-оперативной группы, потребовал Кичатов. — Как вы очутились в квартире Глеба Ярцева на Большой Бурлацкой улице, где похитили драгоценности его жены?

— Я? — растерялся Бухарцев.

— Вы, вы, — подтвердил подполковник. — Больше некому. У Скворцова-Шанявского — алиби, у Глеба — тоже…

Чикуров несколько удивился напору Дмитрия Александровича: они договаривались по-другому. Но возможно, Кичатов лучше почувствовал обстановку и состояние Бухарцева, вот и гонит лошадей?

— Кто вам дал ключ от квартиры? — наседал Кичатов.

И вдруг совершенно неожиданно для Игоря Андреевича (впрочем, для Кичатова тоже) допрашиваемый признался:

— Ключ мне дал сам Ярцев. — И видимо, боясь, что ему не поверят, затараторил: — Честное слово! Утром дал! Специально приехал за мной в гостиницу. Подвёз на своей «Ладе» к их дому, показал подъезд, этаж…

— Постойте, — жестом остановил его Чикуров. — Вы что же, хотите сказать, что Ярцев попросил вас обворовать себя?

— Господи, почему же обворовать! — покрываясь от волнения красными пятнами, воскликнул Бухарцев. — Какой это грабёж, если хозяин лично просит зайти к нему в хату ровно в семь пятнадцать вечера, взять из трельяжа кое-какие золотые цацки и отдать их в его собственные руки?

— Но ведь цацки, как вы выразились, принадлежали не Глебу, а Елене, — заметил Дмитрий Александрович.

— Муж и жена — одна сатана! — отпарировал Эрнст. — Если они расписаны, конечно. А Ярцев мне даже штамп в паспорте показал.

— Поднялись вы, значит, к ним в квартиру, — продолжал допрос Чикуров,

— взяли из футляра гарнитур…

— Точно, — кивнул Бухарцев. — На футляре ещё буковки золотые «Л.Г.»… Только не все было на месте, колечко отсутствовало. Оказывается, Ленка нацепила. Это мне потом Ярцев объяснил… А я взял серёжки, кулон и браслет.

— Тут зазвонил телефон, — подсказал Кичатов.

— И это правильно, — подтвердил Бухарцев. — Баба какая-то Ленку спрашивала. Ну, я сказал, что они на концерте Антонова. Вот и все… Я поехал в гостиницу.

— Как вы добирались к Ярцевым?

— Один хмырь подкинул, частник. Обратно, в гостиницу, — таким же макаром.

— Так сказать, соблюдали конспирацию, — бросил Чикуров.

— А как же! — не поняв сразу подвоха, откликнулся Бухарцев, но тут же спохватился: — При чем здесь конспирация? Меня так Глеб научил!

— Послушайте, Бухарцев, неужели вы такой наивный человек? — покачал головой Игорь Андреевич. — Ведь это было обыкновенное воровство!

— Какой я вор? — перебил подследственный. — Сами подумайте, взял бы вор трубку, если бы кто-то позвонил во время кражи?

— Ещё похлеще поступают, — сказал Кичатов. — Вы похититель, в этом сомнений нет. Чем бы это ни оправдывали.

Бухарцев в сердцах хлопнул себя по коленям:

— Вот дурак! Набитый дурак! Не хотел же, патрон уговорил!

Он сплюнул и выругался.

— А зачем это им надо было? — спросил Чикуров.

— Валерий Платонович раздел Глеба как последнего лоха!

— В карты, что ли? — уточнил Игорь Андреевич.

— Ну да! В стос играли на квартире у отца Ярцева.

— Сколько же Ярцев проиграл? — спросил Чикуров.

— Насколько я помню, около тридцати тысяч. Вот он и придумал такую комбинацию — расплатиться драгоценностями жены.

— Расплатился?

— С лихвой! Оказывается, я тогда даже лишнее прихватил, — усмехнулся бывший телохранитель «профессора». — Когда шеф показал драгоценности ювелиру, тот оценил их в сорок с чем-то тысяч. Ну, Валерий Платонович и вернул Ярцеву браслет. Как бы сдачу…

«Вот, значит, откуда у Глеба один из предметов гарнитура, очутившийся потом у Гриднева», — подумал Чикуров.

Вероятно, это же пришло в голову и Кичатову, потому что он посмотрел на коллегу многозначительным взглядом.

— А вы сами что имели от этой сделки? — спросил Игорь Андреевич.

— Подумаешь, посидели вечер в кабаке! — зло ответил Бухарцев. — И все!