Магия венецианского стекла - Солнцева Наталья - Страница 71

– … убить! – заключила Астра.

– Ее убил этот мир. Я просто помог ей уйти туда, где мы скоро встретимся. Как иначе я бы забрал ее с собой? Я полюбил ее! Я не простил бы себя, оставив Эльзу в психиатрической клинике.

– И поэтому ты ее повесил? Ублюдок.

– Она стала второй жертвой богам… Теперь Эльза отдыхает в замке над морем, и волшебные птицы услаждают ее душу своими песнями.

– Чудесно! Откуда у нее кассета? Ты дал? – вмешался Карелин. – Она просматривала ее раз за разом, пока не свихнулась. Так?

– Символы моего мира должны были стать для нее близкими и понятными. На кассете записаны проекции тайного, отраженные в привычных для людей образах. Они слишком сильно подействовали на Эльзу! Разрушили ее, вместо того, чтобы соединить со мной, породили болезнь. Напиток из плодов мандрагоры вместо успокоения вызвал галлюцинации и нечто вроде… помешательства. Врач из пансионата сообщил, что Эльза сбежала той ночью, когда я приходил за Двойником. Память заставила ее сделать это! Ведь мы условились на Самхейн встретиться в доме баронессы и больше никогда не расставаться. Я обещал Эльзе взять ее с собой.

– Куда?

Лицо Осокина, его глаза горели мрачным вдохновением.

– Она не спрашивала. Разве это имеет значение? Я не мог обмануть ее! Я приехал в «Тихую поляну» под покровом темноты, нашел ее окно, постучал, помог выбраться. В длинной ночной сорочке она напомнила мне Офелию. Мы шли между деревьев, тесно прижавшись друг к другу, не чувствуя холода. Вокруг шумел лес, по небу бежали тучи. Луна то скрывалась, то показывалась; в ее дымке стволы берез призрачно мерцали, будто свадебные свечи.

– А ты припас для невесты подарок: прочную бельевую веревку с хоздвора, – добавил Матвей. – Мило! Бедная девушка не подозревала, что обручилась с дьяволом.

Выражение лица Осокина осталось прежним. Казалось, ничто внешнее уже не трогало его.

– Все произошло тихо и быстро… – как ни в чем не бывало, продолжал он. – Она позволила накинуть ей на шею петлю… Остальное касается только нас двоих! Смерть так же интимна, как и любовь…

– Что ж ты рядом-то не повесился? Жених с того света!

– Я не мог поступить иначе. Эльза умерла и освободила меня от любовных уз, от цепких объятий Эроса. Я должен был сделать последнюю попытку найти Алруну, еще одно усилие, еще один рывок. Звезда укажет путь! Я пренебрег священным указанием, и поплатился за свою небрежность. Я надеялся исправить ошибку.

– Ты шантажировал Иваницына?

– Я думал, он приведет меня к Астре, а значит, к моей цели. И снова просчитался. Три жертвы не были принесены, боги разгневались. Я понял, что мне нужен «третий», и послал ему черный шнурок. Я хотел припугнуть его – дал шанс спасти свою ничтожную жизнь. Но он оказался беспомощным, омерзительным трусом. А трусов не угощают свининой на Большом Пиршестве!

– Как тебе удалось заманить его сюда?

– Без труда. Трусы бывают на редкость глупы, а страх напрочь лишает их соображения. Я сказал, что моя жена серьезно больна, у нее навязчивая идея отомстить убийце дочери, и мой долг – предупредить. «Почему-то она считает виновным в гибели Марины тебя, – заявил я. – Берегись. Душевнобольные бывают хитры и настойчивы. Когда рассудок меркнет, ими управляет одержимость». Иваницын затрясся от ужаса! Ха-ха! Я предложил ему помощь и пригласил к себе домой. «Мы разоблачим Тамару, спровоцируем у нее приступ агрессии, вызовем «скорую» и отправим в психушку. Иначе никто ее не изолирует. Она врач, регулярно принимает таблетки и тщательно скрывает свое истинное состояние». Иваницын легко поверил, обрадовался. Он разочаровал меня!

– Так вы с Захаром не геи? – спросила Астра.

– Этого еще не хватало! – презрительно фыркнул Осокин. – Вы застали меня над тепленьким трупом – пришлось выкручиваться.

– Ты знал, что я здесь? – удивилась Степнова.

– Разумеется, нет, дорогая, – Осокин растянул губы в издевательской ухмылке. – Я понятия не имел, что ты стащила запасные ключи. Мне было не до тебя в последнее время! Я замечал твою слежку, но не придавал ей значения. В конце концов, ты мне удачно подыграла. Я следил за Иваницыным, в надежде, что тот приведет меня к Астре. Ты ходила за мной по пятам и делала это грубо, напугав молодого человека до нервной икоты. Ты облегчила мою задачу! Он решил, что ты охотишься за ним, шантажируешь, и мне почти не пришлось лгать.

– Я действительно хотела выяснить, зачем он тебе понадобился.

– Ты меня здесь поджидала? А мы пришли вдвоем! – улыбался Осокин. Казалось, он наслаждается этой сценой и этим разговором. – Я свое дело сделал, а ты не успела!

Он откровенно потешался над обескураженной супругой.

– Зачем ты убил его?

– Он стал третьим, вот и все. Этот смазливый самец помешал моим планам вместе с твоей конопатой дочуркой. Поэтому я отправил его следом за ней! Не спутайся он с Маринкой, события развивались бы по-другому. Астра бы не исчезла, и я…

– Ну, почему же? – перебил его Матвей. – Именно ссора с подругой и женихом привела Астру к баронессе, а значит, и к зеркалу.

– Но я потерял ее из виду!

– Как же ты оказался в Камышине?

Глаза Осокина подернулись мечтательной дымкой. Голос его изменился, стал проникновенным, восторженным.

– Двойник сам шел мне в руки. Год назад, накануне праздника мертвых мне было видение: на Большом Пиршестве белокурая красавица с голубыми глазами подает мне чашу, наполненную красным вином. И я отправился в «Гвалес». Где еще совершаются кельтские таинства? По дороге я встретил Эльзу – прямо на улице, в толпе гуляющих. Она показалась мне такой же одинокой странницей, как и я сам; женщиной из легендарных времен короля Артура. На ней был наряд Офелии, поверх которого она накинула синий плащ. Я оделся Вороном – вещей птицей, одним из воплощений великого Брана. Мы познакомились, я пригласил ее в ночной клуб. Там она впервые увидела гостеприимство благородной Головы. Мы разговорились, и Эльза рассказала о своей работе, о хозяйке, о ее привычке часами сидеть у зеркала. Как только я услышал заветное слово, сразу понял, что напал на след Двойника. Полной уверенности не было, и я попросил Эльзу вызвать баронессу на откровенность. Она старалась, как могла, но немка хранила свою тайну, – охотно болтала о зеркалах, и ни слова не проронила об Алруне. Мы решили попытать счастья в следующую ночь мертвых, только боги распорядились по-другому. Эльза оказалась в «Тихой поляне», и мне пришлось самому отправиться за Двойником.

– Почему зеркало ты называешь Двойником? – не выдержала Степнова.

Она все больше запутывалась и переставала понимать происходящее. Эти люди не в своем уме? Или всему виной ее больное воображение?

Осокин пристально взглянул на нее, усмехнулся.

– А потому, что это зеркало ничего не отражает, – объяснил он. – В нем нельзя увидеть ни окружающее, ни самого себя. То, что вы там видите, – это иллюзия, призрак, двойник. Тот, кто смотрит на вас с его золотистой поверхности, – не вы. Это копия маски, которую вы надеваете, чтобы вас узнавали такие же вымышленные персонажи. Алруна не предназначена показывать уже известное. Она показывает то, чего вы не знаете…

– Так все-таки Алруна или Двойник? – прошептала Астра.

Осокин ее услышал:

– Дело не в названии. Можно дать зеркалу любое имя, лишь бы оно сохранило свои свойства. Оно принадлежит двум мирам и переходит из одного в другой, из рук в руки. Есть много желающих заполучить его, которые ни перед чем не остановятся. А-л-р-у-н-а, – магическое слово. В старину люди называли так маленьких волшебных человечков, гномов, которые, по преданию, жили в корнях мандрагоры. Эти существа могут принести богатство, но приносят и смерть. Они – провидцы и предупреждают о грозящей опасности, иногда выполняют поручения того, кому принадлежат, а могут сыграть с ним злую и жестокую шутку. Зеркало назвали так неспроста: оно тоже своего рода помощник, тайный и могущественный, порой коварный…