Магия венецианского стекла - Солнцева Наталья - Страница 43

Под гнетом свалившихся на него проблем, Захар забросил других одалисок, – как он с юмором называл своих пассий. После разразившегося предсвадебного скандала и убийства Марины у него наступил вынужденный сексуальный голод. Он догадывался, что будущий тесть способен установить за ним слежку, и вел себя безупречно.

Ему было невдомек, какой сюрприз приготовил ему новый день…

Лариса плотно задернула занавески на окнах и говорила шепотом. Где гарантии, что в квартире, которую она снимает для встреч с любовником, нет замаскированных видеокамер и подслушивающих устройств?

– Он свихнулся, Матвей! – твердила она. – А шизофреники становятся патологически подозрительными. Что ему стоит нанять детектива для слежки за мной?

– Но ведь раньше он этого не делал?

– Всему бывает начало и конец, – выдохнула она. – Вот, смотри, я взяла с собой его наряд. Это нормально, по-твоему?

Матвей отложил в сторону плащ, мельком взглянул на металлическое распятие и взял в руки сутану – внимательно осмотрел, поднес к носу:

– Пахнет дымом.

– Дым, – само собой. Здесь еще и кровь! – не унималась Лариса.

– Человек мог пролить на себя что угодно. Почему сразу кровь?

– Калмыков признался, что испачкался в крови грешников!

– Он нарочно тебя дразнит, видя, как ты пугаешься.

– От этих шмоток разит паленым! – возбужденно произнесла Лариса. – Инквизитор наблюдал за сожжением ведьмы! У Калмыкова раздвоение личности.

– Я бы не торопился с выводами. Мало ли, где одежда пропиталась дымом? Сейчас полно ресторанов и кафе, где жарят мясо на открытом огне.

Лариса нервно хихикнула:

– Ты что? Думаешь, он поперся бы в ресторан в таком прикиде?

Между тем внимание Карелина привлекла маленькая дырочка в ткани на правой стороне чуть ниже груди. Края неровные… он не эксперт, разумеется, но…

«Так и самому недолго докатиться до паранойи, – пристыдил он себя. – Откуда на одежде Калмыкова след от удара отверткой? Астра заразила меня своими выдумками!»

– Когда, ты говоришь, Калмыков не ночевал дома?

– Какая разница? Тебе назвать число?

– Желательно.

Лариса закатила глаза и пошевелила губами. Такой дотошности она от Матвея не ожидала.

– Тридцать первого октября, – сказала она, начиная что-то соображать. – Черт возьми! Так это ж был Хэллоуин! Нас пригласили в ночной клуб, но я отказалась идти.

– Почему?

Лариса кокетливо прикрыла лицо ухоженными пальчиками.

– Ой, я краснею! У меня началась… женская болезнь. В первый день я просто умираю, лежу пластом, – ты же знаешь. Калмыков вспылил, – он стал ужасно нервозным, – и сказал, что тоже не пойдет.

– Значит, твой супруг передумал. Вот и объяснение, откуда плащ, сутана: в клубах на Хэллоуин устраивают костюмированные вечеринки.

– А пятна?

– Калмыков мог пролить на себя красное вино. Скорее всего, он говорил тебе правду и про «пытки грешников» и про «ведьму на костре», – развлекательные программы клубов в ту ночь изобиловали подобными шоу. Заведения соревновались, кто больше шокирует публику.

Между тем, Матвей неотступно думал о дырочке на сутане. Лариса приняла его озабоченный вид за недовольство.

– Извини, – пробормотала она. – Мне не стоило поднимать шум из-за ерунды. Но я струхнула! Ты бы послушал, какой бред нес Калмыков… ладно, проехали.

– Он, случайно не жаловался на боль в боку или в области груди?

Лариса вспомнила страдальческую гримасу на лице мужа и его жалобы на печень.

– Ты провидец! – воскликнула она. – Этот обжора постоянно перегружает печень и поджелудочную, потом глотает таблетки. Представляю, сколько он влил в свой бурдюк пива и коньяка! Обычно на посиделках я за ним присматриваю, а когда он вырывается на свободу…

– То есть на следующий день Калмыков чувствовал недомогание? – перебил ее Матвей. – Что ты заметила?

– Он держался за бок, стонал и требовал у меня таблеток.

– Каких? От печени?

– Болеутоляющих. Он не пьет никаких других лекарств.

– А ты не видела у него на теле царапин или ран?

Глаза Ларисы расширились и уставились на Матвея, брови поползли вверх.

– Каких… ран? – побледнела она. – Намекаешь, что Калмыков маньяк? Что он кого-то… у-убивал, а жертва сопротивлялась?

– Тебе надо поменьше смотреть телевизор. Маньяки, убийства… Откуда такие страсти-мордасти? Мог человек просто напороться на гвоздь, например? Видишь дырочку? – он показал ей сутану. – Откуда она взялась?

– О-о… – Лариса всплеснула руками, – Еще и дырка?! Как будто шпагой проткнули. А? В какой-нибудь дуэли Калмыков участвовал, что ли? Не настоящей, разумеется…

– Вот и проверь, настоящая была дуэль или нет? – полушутя, предложил Матвей. – И брось паниковать, пожалуйста.

Лариса потянулась к нему блестящими от помады губами, но он отстранился.

– У меня срочная встреча. Да и видеокамеры не дремлют! – он выразительно обвел глазами комнату. – А я не давал согласия на съемки.

– Нет здесь камер, – обиделась Лариса. – Это я с перепугу придумала. Почему ты отключил телефон на целые сутки? Я везде трезвонила, даже в твое бюро.

– В Камышине я отдыхаю. И с каких пор ты без меня дня не можешь прожить?

– Грубый ты, Карелин…

Они попрощались холодно, – Лариса распалилась от его присутствия, возжаждала любовных ласк, а он пренебрег ею. Неужели, из-за Калмыкова? Шутки шутками, а если тот в самом деле болен, ему может взбрести в голову все, что угодно.

Матвей ушел первым, запечатлев на ее душистой щеке дежурный поцелуй, – ни малейшего трепета, ни намека на желание.

«Мерзавец! – беззлобно подумала она, закрывая за ним дверь. – Красивый и бесцеремонный, как все мужчины, знающие себе цену. Он нисколько не дорожит мной. И это особенно возбуждает! Я хочу его сильнее, чем прежде!»

Через полчаса Карелин уже собрал в офисе совещание по случаю крупного заказа от полиграфической фирмы. Несколько раз он ловил себя на мыслях об Астре и говорил невпопад. Обсуждение было скомкано, а ответственность за проект возложена на заместителя.

Матвей не подозревал о наличии у себя такой тяги к разгадыванию чужих тайн.

На ловца и зверь бежит – дома его ждала мрачная новость.

– Марину убили, – выпалила Астра, едва он переступил порог.

– Кто это?

– Моя лучшая подруга, которая забеременела от моего жениха. Я позвонила отцу, и… Просто не могу в это поверить!

Матвей молча прошел в кухню, взял два стакана, достал из холодильника бутылку «Мартини», налил себе и Астре по изрядной порции, набросал побольше льда и уселся за стол.

– Пей. Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче?

– Это все?

– А чего ты ждешь? Думаешь, я проглочу любого червячка, которого ты изволишь надеть на крючок?

Ее черные, как у цыганки, глазищи выражали недоумение и гнев:

– Ты мне не веришь?

– Не многовато ли трупов? Баронесса, теперь Марина… Надеюсь, подружку не ты прикончила? – он скорчил смешную гримасу. – Ревность – штука серьезная. У тебя была веская причина расправиться с соперницей.

– Я места себе не нахожу, а тебе смешно! – Астра вскочила, сделала круг по кухонному пятачку и снова села. – Лучше бы я никуда не звонила!

Матвей глубоко вздохнул – он не знал, как относиться к услышанному. Женщины – существа импульсивные, наделенные богатым воображением. Они из любой мелочи могут раздуть такое, что сами же потом диву даются. Взять Ларису, – муж сходил на костюмированную вечеринку в ночной клуб, а она его в шизофреники записала.

«Но ведь дом баронессы почему-то сгорел, – возразил он себе. – И тело на пожарище нашли. У меня нет повода считать Астру лгуньей. Кое-что она приукрашивает, а основные факты соответствуют действительности».

– Расскажи-ка подробнее, – как убили Марину, кто, когда? И вообще, ты уверена, что это не розыгрыш? Вы, Ельцовы, люди с изюминкой, с фантазией!

– Папа так шутить не стал бы. Подробностей я, к сожалению, не знаю, у меня был шок, трубка выпала… и все. Еще раз звонить я не решилась.