Магия венецианского стекла - Солнцева Наталья - Страница 28

Ее учили вежливости, достойным манерам, математике, географии, актерскому мастерству, но не молитвам. Молиться она не умеет, и выбраться из охваченного пожаром дома, ей никто не поможет. Огонь, который она так любит, превратился из друга в заклятого врага, алчущего ее гибели. Кричи, не кричи, проси, умоляй – не пощадит.

Астра побежала в свою комнату за сумкой: там документы и вещи, которые она не могла оставить на съедение огню. Да и зеркало куда-то нужно положить, чтобы освободить руки. Возможно, придется прыгать из мансардного окна… хотя нет, окна там тоже забраны решетками. Как же быть?

Она металась по коридору, задыхаясь в дыму, ища выхода из огненной ловушки. В холл не пройти, это ясно. Закрыться в комнате, заткнуть щели? Это отсрочит гибель не надолго. В страхе Астра совсем забыла о двери из мансарды на терраску, где любила сидеть, любуясь садом, госпожа Гримм. Дверная решетка отпиралась изнутри… и снова мысль о баронессе подстегнула Астру к последней попытке спастись. Только бы деревянная лестница выдержала – ее уже вовсю лизал огонь.

Астра вернулась в комнату за одеялом, накрылась им с головой и ринулась вверх, на мансардный этаж. Лестница рухнула, едва она миновала ступеньки и оказалась под крышей, – здесь тоже было жарко, дымно. Дверь на террасу открылась, но запертая решетка не поддавалась. Астра пришла в отчаяние. «Надо успокоиться, – подумала она. – Я ведь не раз открывала решетку, когда выносила кресло-качалку для баронессы. Щеколда туговата, но я с ней справлялась!»

Наконец рычажок сдвинулся, и Астра оказалась на террасе, подбежала к перилам ограждения и заглянула вниз, – из окон первого этажа вырывались дым и огонь, освещая стволы яблонь и землю, покрытую палыми листьями. Надо прыгать! Она закинула ручки сумки на плечо, перелезла через перила и оторвалась от узкого каменного выступа. Короткий полет закончился приземлением на ноги, потом на бок, но удачным. Отделавшись ушибом, Астра поднялась, вся в грязи, в прилипших к штанам и футболке листьях. Бок ныл, нога подвернулась и отдавала болью при каждом шаге, зато Астра избежала гораздо худшей участи: сгореть заживо. По сравнению с этим все остальное выглядело мелкими неприятностями.

Она оглянулась на дом. Вот так костер! Древний праздник Хэллоуин удался. Если верить преданиям, кельты в эту ночь чествовали злых духов, а христиане – Всех Святых. Как все тесно переплетено!

Жуткий вой раздался то ли из горящего дома, то ли из сада – словно, корчась в муках, изрыгали дикие стоны погибающие демоны. На мгновение Астре привиделась в клубах дыма, между освещенными пожаром деревьями, женская фигура с запрокинутым лицом, заломленными руками…

– А-а! – закричала она. И, не помня себя, кинулась прочь, к забору, подгоняемая ужасом, вскарабкалась вверх и снова прыгнула, взвыла от боли в ноге, вторя демонам: – О-ой! Мамочка! У-уу! – с трудом встала на колени, потом, опираясь на забор, выпрямилась, перевела дыхание и побрела вперед.

Через пару минут, повинуясь внутреннему импульсу, Астра заглянула в сумку.Зеркало уцелело. Она не знала, радоваться ей или плакать. Порыв ветра обдал ее ледяным холодом, и она содрогнулась, только сейчас заметив, что почти раздета.

В соседних дворах залаяли собаки, и Астра, хромая, поспешно зашагала прочь от дымно-багрового зарева, рассыпающего в ночи алые искры.

Глава 16

В эту ночь много веков назад кельтские жрецы собирались в священных рощах и разводили костры на вершинах холмов. От их огня зажигали свои очаги все окрестные жители. Девушки бросали в костры каштаны – если два каштана будут гореть рядом, значит, невесту и жениха ждут любовь и согласие; если нет – разойдутся их пути-дороги.

Это был праздник Огня, когда в горах Шотландии на всех возвышенностях, у каждого дома пылали кучи заранее заготовленного хвороста и дров, устраивались пиршества, игры и гулянья, порой непристойные и разнузданные. Женщины смешивали сухую полынь, цветы дурмана и тисовые щепки, поджигали и окуривали благовонным дымом жилища.

Это была ночь «дикой охоты», когда черные всадники на черных конях устраивали бешеную скачку и увлекали в преисподнюю тех, кто осмеливался последовать за ними.

В ночь Самхейна завеса между мирами становится такой тонкой, что через нее одни существа могут видеть других и легко переходить туда и сюда. Это время, когда принято устраивать дьявольские маскарады. Ведьмы пускаются в пляс вокруг серого камня, а сам Князь Тьмы играет им на флейте. Дети ходят из дома в дом и стучатся с криками: «Угощай, а то пожалеешь!»

Этот праздник – отличный повод поиграть в чертей, утопленников и вурдалаков, почувствовать себя исчадием ада. Это попытка осознать, понять связь между мирами людей и иных существ. Это интрига, миф, легенда и реальность.

В свою очередь, демоны, гоблины, привидения, вампиры и оборотни проскальзывают в мир живых, и не так-то легко отличить их от переодетых участников праздника. С точки зрения человека эти существа кажутся воплощением зла. А что видят они? Кем кажутся им люди? И какая она, «другая» сторона бытия?

Ночь Самхейна открывает ворота, которые принадлежат обоим мирам и ни одному из них. В них может пройти каждый, если пожелает. Но, войдя, можно ли будет вернуться? А вдруг эти миры похожи, как два близнеца? И то, что начинается в одном, продолжается в другом?

В эту ночь, отгоняя нечистую силу, люди носят в руках светильники из тыквы с вырезанными глазами и ухмыляющимся ртом. Тыквенные головы символизируют «голову Брана», – чудесный талисман, который защищает от зла. Потому что в ночь Самхейна духам позволено развлекаться в свое удовольствие. Людям же следует совершать странные и неожиданные поступки, чтобы сбивать нечисть с толку.

В эту ночь в Москве некоторые клубы приглашают публику на вечеринки, где веселятся восставшие мертвецы, убийцы и их жертвы, зомби, панночки из гоголевского «Вия» и прочие обитатели склепов, подземных пещер и мрачных средневековых замков. В качестве фирменных напитков подаются «чаши с ядом», «коктейли из свежей крови», «эликсиры вечного сна», опробованные небезызвестными Ромео и Джульеттой, а также другие, не менее экзотические угощения. Для услады уважаемых гостей устраивается стриптиз, как отголосок древних обрядов, перерастающих в сексуальные оргии. Мистическое совокупление – вот мост, соединяющий жизнь со смертью…

В эту ночь можно быть кем угодно, только не собой.

В эту ночь черный Ворон отправляется за своей добычей… Только Самхейн – властелин мертвых, – может помочь ему вернуть утраченное…

– Это мне? – удивился Матвей, разглядывая бархатный камзол, завитый парик и белую кружевную рубашку. – И на кого я буду похож?

Он примерил башмаки с массивными позолоченными пряжками и расхохотался. Его подопечные прятали улыбки. Только бы «командир», – как они между собой называли Карелина – не передумал.

Подростки целый час уговаривали Матвея устроить ночное гулянье на Хэллоуин.

– Это же так здорово! Маски и костюмы мой старик обеспечил! – обнадежил длинный худой парень в кожаных штанах и жилетке. – И эти… тыквенные головы тоже.

– Вы же обещали экстрим! – запальчиво произнес новенький. – Я только за острыми ощущениями сюда и пришел. Драться научите?

– Не драться, а защищать себя и более слабых, – поправил его длинный. – О русском бое слыхал? Едва заметное движение, и противник повержен.

– Ну-у… – недоверчиво протянул новенький. – Гонишь, пацан! Я в секцию каратэ два года ходил, – папик посоветовал, – ногами махал, руками… да все без толку. Потому и бросил.

– Хочешь, классный прием покажу? – предложил Матвей.

Он ждал удобного момента заинтересовать подростка какой-нибудь диковинкой, на что сам он и ребята из его группы были мастера. Произведенное впечатление имело почти магическое действие, и Карелин считал его лучшим воспитательным методом. Если у паренька возникнет желание подражать, он останется в «Вымпеле». Любая другая агитация с отвращением отвергалась, как он не раз убеждался на собственном опыте. Старший Карелин научил сына закону «ненавязывания» – лучше подавать достойный пример, чем читать нотации.