Кольцо Гекаты - Солнцева Наталья - Страница 75

ГЛАВА 35

Салахов был по-настоящему зол, читая очередную анонимку, лежащую у него на столе.

«Юрий Арсеньевич! – писал «доброжелатель». – В очередной раз ставлю вас в известность о том, что ваша жена – сумасшедшая. Она свихнулась на почве культов черной магии. Тайно приобретенный ею дом в поселке Андреевское стал местом поклонения темным силам. Берегитесь! Откуда у вашей жены деньги? Каким образом она добивается выигрышей в казино? Это результат либо колдовства, либо дьявольского везения. Она погубит не только свою душу, но и вашу. Вы же умный человек, господин Салахов! Вы знаете, чем кончаются подобные вещи».

– Нет, это неслыханно! – возмутился Юрий, отбрасывая письмо в сторону, как будто оно жгло ему пальцы. – Что за наглость! Люба! – нервно позвал он.

– Что случилось? – дрожащим голоском спросила Любочка, входя в кабинет.

Ей было и досадно, что Юрий кричит на нее, и приятно. Все-таки, зовет. Ее рыбьи глаза преисполнились тревожного ожидания.

– Что смотришь? – не выдержал Юрий, встретившись с этим жаждущим его внимания взглядом. – Как эта… мерзость оказалась у меня на столе? – потрясая в воздухе скомканным письмом, спросил он.

– Это… письмо пришло с утренней почтой… – пролепетала секретарша. – Вы ведь сами велели: то, что адресовано лично вам, класть на ваш стол. Я не…

– Помню, помню, – Юрий уже несколько поостыл, и ему стало неловко перед Любочкой за вспышку ярости. – Прости… Что-то я не в настроении сегодня.

– Ничего.

Она опустила готовые наполниться слезами глаза и вздохнула. Юрий становился таким вспыльчивым, таким необъяснимым в своих поступках, что она уже не знала, что говорить, как вести себя.

– Больше неподписанную корреспонденцию не принимай!

– Хорошо.

– Ладно, иди!

Юрий махнул рукой. Испуганный и растерянный вид Любочки раздражал его. Он взялся было просматривать другие бумаги, но все валилось у него из рук.

Любочка в приемной едва сдерживала рыдания. Как он смеет обращаться с ней, как с какой-нибудь обыкновенной служащей? После их свиданий, после всего, что сделало их тайными союзниками… Может, его «старуха» нажаловалась? Доложила, что Любочка ей все рассказала? Устроила ему сцену, вот он и срывает зло на других? Небось, перед ней так не орал…

Черная несправедливость вызвала у Любочки новую волну обиды и слез. И чего он перед своей «акулой» на задних лапках бегает? Ну, что в ней такого? Выглядит она неплохо, это правда. Но красивых баб навалом – актрисы, танцовщицы, стриптизерши, модели, хоть каждый день новую выбирай! Так нет, господина Салахова от благоверной супруги за уши не оттащишь. Даже странно… Может, она над ним какой-нибудь африканский обряд совершила? И он теперь у нее «живой мертвец», зомби? Что она скажет, то он и делает!

От таких мыслей Любочку бросило сначала в жар, потом в холод.

– Это слишком, – сказала она вслух, достала из ящика стола накрахмаленный батистовый платочек и принялась сморкаться.

Она долго шмыгала носом, пытаясь разобраться, в чем причина ее взлетов и падений «при дворе» господина Салахова. Посетителей было мало, и секретарша вдоволь натешила себя размышлениями о поведении шефа. Она то придумывала для него самые невероятные оправдания, то обвиняла во всех грехах, то… В общем, запуталась Любовь Тимофеевна в дебрях суровой мужской души, потерялась, как маленькая девочка в глухом лесу. И на помощь звать некого.

Юрий Арсеньевич тоже чувствовал себя далеко не лучшим образом. История с кольцом подействовала на него удручающе. Он хотел разобраться во всем – в неприятностях, которые преследовали род Салаховых, в том числе и его самого, в своих семейных отношениях, – а происходящее от этого становилось только еще более запутанным. Вторая жизнь Анны пугала Юрия. Он боялся погружаться в ее тайный мир, не чувствуя в себе силы воспринимать его непонятные проявления как должное. Этот скрытый мир как бы существовал и не существовал одновременно, словно скелет в шкафу. Вроде бы все знают, что он там есть, но заглянуть никто не решается. Шкаф навевает суеверный ужас, отделяя привычную реальность, в которой все ясно, от реальности иной, непроницаемой и жуткой. То, что могло появиться из ее мрачных и неизведанных глубин, вызывало желание заслониться, спрятаться, убежать…

«Почему же я злюсь на Анну, когда она отказывается показать мне скелеты в своем шкафу? – спрашивал он себя. – Она поступает правильно. Но…»

На этом его рассуждения упирались в мужское самолюбие. Она оберегает его, тогда как оберегать и защищать – миссия мужчины. Получается, Салахов не справляется со своей задачей. Он не искал в Анне черты матери, заботящейся о нем: ему нужны были ее любовь, ее суть женщины, возлюбленной, хрупкого, нежного существа, которое нуждается в его мужестве и силе, в его надежной поддержке.

«Все это в ней есть, – признавал он. – Но в ней есть и еще нечто… куда мне нет доступа… Мое самолюбие не позволяет мне мириться с этим. Я пытаюсь проникнуть туда, где меня не ждут. Анна была и осталась для меня «приоткрытой», но никогда не будет открыта до конца… женщина-призрак».

После того как кольцо перекочевало из квартиры родителей Юрия в его собственную квартиру, он перестал чувствовать себя в безопасности. Как будто вместе с кольцом в его дом вошла некая невидимая угроза. По ночам ему казалось, что статуэтка трехликой богини изменилась, что ее шесть глаз светятся мертвенным светом в лучах луны.

На окнах были жалюзи, и господин Салахов старательно закрывал их в полнолуние, подчиняясь неконтролируемому порыву оградить себя… От чего? Он не знал. Но лунный свет все равно просачивался в их с Анной спальню. Юрий лежал, обливаясь холодным потом и замирая от безотчетного страха. Супруга же его безмятежно спала, будто даже расцветая в молочно-голубом тумане, ласкающем ее тело.

С трудом дождавшись утра, Юрий уже не мог точно определить, спал он или нет. Ночные наваждения казались сном, который он путал с явью. Так бывает. Спишь и думаешь, что все происходит в действительности.

Анна спрятала шкатулку с кольцом, и больше они к этому разговору не возвращались. Юрий ждал, что же теперь будет.

Сегодня утром, после очередной измотавшей его ночи между сном и бодрствованием, он побрел в ванную. Душ немного оживил его, но ненадолго. Уже бреясь и глядя на себя в зеркало, господин Салахов убедился, что находится на грани срыва.

– Юрочка! – вкрадчиво произнесла Анна своим мелодичным голосом, как она одна это умела. – Я приготовила салат из фруктов. Тебе полить сливками?

Юрий обернулся, и никого не увидел в дверях ванной. Анна, конечно же, была на кухне. Она сидела на мягком диванчике, заложив ногу на ногу, в атласной пижаме, и перемешивала в широкой тарелке салат.

– Ты меня звала?

– Да, дорогой… хочу, чтобы мы вместе позавтракали.

Юрий жевал, не ощущая вкуса, как будто ел не ананасы и киви, а какую-то траву.

– Невкусно? – усмехнулась Анна. Она никогда не обижалась, если он критиковал ее стряпню, а как будто даже радовалась этому. – Может, тебе хочется мяса? Сделай себе бутерброд с языком.

Заливной язык был одним из ее любимых лакомств.

– Нет… мне вообще ничего не хочется, – сказал Юрий, отодвигая тарелку.

Он думал, что она начнет расспрашивать, почему у него плохое настроение, но она молча полила гору фруктов сливками и принялась есть с завидным аппетитом.

– Ты уже решила, куда мы поедем? – спросил он, чтобы нарушить молчание.

Оно тяготило его, а не Анну. Ее, казалось, мало что трогало. Глядя на невинное лицо жены, чистые, синие с лиловым отливом глаза, невозможно было представить ни совершенную ею тайную покупку дома, ни заграничные похождения, вроде игры на бирже или в казино, ни… О, черт! Ее тайные делишки стали уже видны людям, которые сообщают господину Салахову, чем занимается его супруга. А чего стоит покупка какой-то непонятной квартиры в старом доме, где она пропадает одна! Одна ли?