Черная роза - Солнцева Наталья - Страница 81

– А кто это?

– Хозяйка «Кариатиды [31] », одного из самых крупных агентств по недвижимости. Богатющая баба… Теперь все! К гробу багажник не приделаешь!

Сиур вспомнил. Конечно! Экстравагантная и на редкость умная женщина, госпожа Бардина, получила свой бизнес в наследство от отца, умершего год назад. Неужели, погибла?

– Она там одна была? – спросил он гаишника. – Может, жива?

– В «мерсе»? Да ты что! Там все всмятку! Сам посмотри!

Сиур с сожалением вздохнул. Автомобиль, если это можно было так назвать, действительно представлял из себя жалкое зрелище.

– Там еще дети были, двое! – сказал тот самый водитель, что стоял рядом с Сиуром.

– Чьи дети?

Сиур знал, что Бардина жила с отцом в шикарной квартире на Пречистенке, а после его смерти осталась одна. Ни мужа, ни детей у нее не было.

– Ее, наверное, – ответил гаишник. – Ужас! Вот к чему не могу привыкнуть, так это к детским трупам!

Спасатели, наконец, вытащили из искореженного салона окровавленное, изуродованное до неузнаваемости женское тело, положили его на расстеленный брезент и понесли. В толпе любопытных раздались всхлипывания и причитания.

– Ты еще долго? – Тина подошла незаметно, дотронулась до его плеча. – Мне надоело сидеть там одной!

Из машины стали вытаскивать тела детей, залитые кровью.

– Тебе лучше уйти отсюда, – сказал Сиур, мягко отстраняя женщину. – Иди! Я через пару минут буду.

– Нет…

К месту происшествия подкатил мощный скоростной мотоцикл. Мотоциклист соскочил и, не снимая шлема, начал протискиваться к разбитой машине.

– Пропустите!

Из-под шлема виднелись рассыпавшиеся по спине светлые волосы. Женщина-мотоциклист очень нервничала, что-то объясняя двум гаишникам, которые уставились на нее в недоумении. Наконец, она сорвала шлем с головы, и Сиур узнал Татьяну Бардину.

– Так за рулем была не она! Кто же погиб в машине?

Мотоциклистка рыдала, опустившись на колени перед брезентом, на котором лежали трупы детей.

Сиур не выдержал и подошел к ней, помог подняться, силой увел в сторону.

– Что случилось? – Он заглянул в ее залитое слезами лицо, слегка встряхнул за плечи. – Как вы здесь оказались?

Бардина была бледна и вся дрожала.

– Это…моя подруга! – она снова заплакала. – Господи…какой ужас! Ленка… она погибла из-за меня! И дети! Это я виновата!

– Как вы узнали?

– Милиционер позвонил мне в офис, сказал…что я погибла. Умерла! Разбилась в машине. Это мой «мерседес»! Я дала Ленке ключи вчера вечером…она хотела отвезти детей за город, к бабушке. Вот и… Мы были как сестры! Теперь у меня никого больше не осталось… Сначала папа, потом…

– Он тоже разбился?

Женщина покачала головой.

– Нет, что вы! Сердечный приступ. У папы смолоду было больное сердце…

Бардина заплакала так отчаянно, так безутешно, что у Сиура сжалось сердце.

– Этим их не вернешь… – тихо сказал он, то ли ей, то ли самому себе. – Мы отвезем вас домой. Тут больше не стоит оставаться.

Он подошел к гаишнику и заговорил с ним, оборачиваясь и показывая на Татьяну Бардину. Тот кивал головой и записывал что-то в блокнот.

– Ну вот, – объяснил Сиур, вернувшись к мотоциклистке. – Он вам позвонит, и вы сможете обо всем договориться… Я имею в виду формальности.

Бардина судорожно вздохнула и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя полностью уничтоженной, безжалостно растоптанной жизнью… За что? Почему? Как могло случиться, что она, – такая красивая, такая умная, такая обеспеченная женщина оказалась в полном дерьме? Ее отец скоропостижно скончался, не успев сказать ей ни слова на прощание… Мужчины у нее никогда не было. Имеется в виду, настоящего, верного друга, а не только ухажера, любовника или охотника за ее деньгами. На нее свалился огромный, разветвленный и хорошо налаженный бизнес, с которым она едва справлялась! У «Кариатиды» было полно филиалов в столице и области, других городах. Слава Богу, ей помогали друзья отца, знавшие ее с детства, еще когда была жива мама. Если бы не они…

Татьяна Бардина, вольготно и счастливо проводящая время за спиной Матвея Филипповича Бардина, который видел в ней не только любимую дочь, но и напоминание о покойной супруге, в которой души не чаял, – заботился о ней и лелеял ее, как хрупкое и нежное создание. Она никогда ни в чем не знала нужды, – ни в деньгах, ни в развлечениях, ни в поклонниках. Единственное, чего ей так и не довелось узнать, – искренних чувств, того женского счастья, которое с годами становилось все желаннее и все недоступнее. Настоящих друзей у нее тоже не оказалось, – одни прихлебалы и расчетливые дельцы. Ленка, – ее единственная школьная подружка, с которой они сначала сидели за одной партой, потом вместе пошли в Плехановский, потом… их пути разошлись. Но ненадолго.

Ленка вышла замуж, родила девочку, потом мальчика… Работу, естественно, пришлось бросить. Вернее, естественно как раз обратное, – двоих детей нужно было одевать и кормить, – а драгоценный супруг приносил домой такую зарплату, что хоть плачь, хоть смейся… И она позвонила Танюхе, которая из долговязой самоуверенной девчонки превратилась в стройную, еще более самоуверенную даму, Татьяну Матвеевну, причем весьма обеспеченную, можно сказать, богатую, – даже по московским меркам.

А у Татьяны все складывалось по-другому. Работать она стала вместе с отцом, который ни о чем подобном и слышать не хотел. Он вообще-то считал, что женщина, особенно такая красивая и такая утонченная, как его дочь, – деньги должна исключительно тратить, причем в больших количествах, но никак не зарабатывать. Татьяна думала иначе, и Матвею Филипповичу пришлось смириться. Он был жестким и несговорчивым бизнесменом, но только когда речь не шла о дочери. Тут жесткость сменялась сентиментальной нежностью, а несговорчивость – покладистостью. И Татьяна Бардина начала свою карьеру деловой женщины, легко, как по маслу.

Перетруждаться ей особенно не приходилось, – все делал отец, – а она занимала красивый, обставленный шикарной офисной мебелью кабинет, меняла каждый день наряды и демонстрировала прически и маникюр от самых дорогих салонов Москвы. У нее были любовники, но замуж госпожа Бардина так и не вышла. Во-первых, годам к двадцати восьми выяснилось, что у нее никогда не будет детей; а во-вторых, она так и не встретила мужчину, который покорил бы не только ее тело, но и душу. Ей многие завидовали, но сама Татьяна была недовольна своей жизнью. Она тщательно скрывала скуку и разочарование, затаенную в сердце боль и неудовлетворенность. Глубокая внутренняя драма разъедала ее изнутри, как ржавчина исподволь разъедает блестящий и прочный с виду металл.