Черная роза - Солнцева Наталья - Страница 141

Тина взяла Будду, который уже стоял на столе и показала его Сиуру.

– А это твой символ, – «Фараон», – создающий законы и генерирующий волю для исполнения Великого Плана. – Она усмехнулась. – Вот откуда у тебя привычка всеми командовать! Мой символ рядом с твоим: это «Колесница Осириса», сохраняющая творение в вечном подвижном равновесии. Вот мы его рядышком и поставим…

– Тина-а, – изумленно прошептала Лида. – Откуда ты такие слова знаешь?

– Сама удивляюсь! Видно, знаю откуда-то! – Она взяла следующую статуэтку, которая оказалась «Колесом судьбы» и принадлежала Лиде. – Вот и твоя, которая помогает поддерживать равновесие от «Смерти» – твой символ, Никита! – и разрушения, которое символизирует «Башня», до нового витка, воскрешения в полноте жизни. «Башня» – знак Мари, которой среди нас нет, а последний Будда, с символом «Солнце Осириса», принадлежит Сергею Горскому. Поэтому ты, Сереженька, умеешь создавать солнечный металл – золото!

Она быстро расставила по местам все фигурки и откровенно любовалась своим творением.

– Вот вам и весь Путь Осириса! Все Семь Символов!

– Как просто и всеобъемлюще! – восхитился Горский. – По сути, сие есть полная история устройства Вселенной. Должен признаться, это волнует!

Никита внимательно разглядывал Будд, установленных в нужном порядке. Вот почему их семь! Четыре заняли свои места по углам квадрата, а три – по углам треугольника. Круг же все объединяет и помещает в вечности. Непрерывность, состоящая из отдельных частей. Величайший парадокс бытия!

– Ребята, а как попали сюда две статуэтки? – спросила Валерия, которой это не давало покоя с первой минуты.

Горскому тоже сразу не понравился факт присутствия фигурок. Кто-то их сюда принес, поставил. Значит, не у них одних есть доступ в подземелье, и тайну двери знает кто-то еще!

– Никита, а есть другой способ проникнуть в этот зал? – спросил Сиур, который подумал о том же, что и Сергей.

Никита покачал головой. На этот вопрос у него не было ответа.

– Всего о подвале не знает никто! – повторил он ранее сказанное. – Все может быть! В этой Игре много ловушек, а гарантий почти никаких. Еще хочу напомнить, что особо рассуждать некогда. Надо действовать. Статуэтки Будд – связующее звено между двумя мирами. Там всегда ждут, когда мы вступим в общение.

– Хорошо. Что для этого необходимо?

– Семь Будд, семь их владельцев и рубины, – причем все это должно совпасть и состояться в нужное время в нужном месте. То есть здесь, – Никита обвел рукой зал. – И сейчас. Мы выполнили почти все условия. Единственная загвоздка, – Мари. Она мертва, и, следовательно, не придет.

– Как же быть?

– Честно говоря, не знаю! – развел руками Никита. – Но мы обязаны попробовать. Из вас всех моя задача самая непростая. Я ничего не могу забыть. Я всегда жду, когда вы будете готовы. Я всегда в поиске, в напряжении ожидания, всегда в полной готовности… Когда это длится, и длится, и длится, – то превращается в тяжелое испытание.

– Верю, – просто сказал Сиур. – Говори, что делать. Женщины устали и волнуются.

– Видишь это углубление в центре треугольника, похожее на чашу? Статуэтки надо повернуть вот так, чтобы Глаз Дракона был напротив чаши.

Никита одну за другой поставил фигурки особым образом. Вделанные в зрачок Глаза сапфиры оказались направленными на углубление в центре стола.

– Теперь положим сюда рубины!

Он осторожно достал из плотного кожаного мешочка камни и опустил их в чашу.

Валерия возмущенно ахнула. Это же ее серьги! Почему никто не спрашивает ее согласия?

– Что с ними будет? – спросила она Никиту, дрожа от волнения. Ее лицо покраснело, а губы нервно сжались. – Что ты собираешься с ними сделать?

– Камни должны умереть, – ответил он с сожалением и печалью. – Они исчезнут навсегда, отдав во время своего разрушения энергию, которая перенесет нас…

– Без этого никак нельзя обойтись? – перебила Валерия.

Ее глаза наполнились слезами. Она не может расстаться с рубинами! Слишком много всего связано с ними, – горя, радости, отчаяния и надежды. Они стали частью ее жизни. Как она может вот так запросто отказаться от них? Почему никто ничем не жертвует, кроме нее? Камни умрут!? В это невозможно поверить! Для нее они как живые!

– Валерия, – мягко сказал Никита, обнимая ее. – С рубинами придется расстаться.

– Нет! – закричала она, отталкивая мужа. – Только не это! Почему я? Почему именно мои серьги должны исчезнуть? Это несправедливо!

Она застонала и опустила голову ему на плечо, прижимаясь и вздрагивая всем телом.

– Когда-то я создал их для тебя. Я знал, что рано или поздно с ними придется расстаться, чтобы совершить Переход, и специально подарил их тебе. Они твои. И без твоего согласия ничего не произойдет. Я никогда не смогу сделать этого по своей воле… Так и было задумано. Но сейчас надо решиться. Время на исходе! Все ждут, Валерия.

Она ничего не ответила, но Никита понял, – Валерия согласна. Она просто не может сказать это вслух, вынести приговор своей любимой вещи. Это выше ее сил.

– Я люблю тебя, – благодарно шепнул он ей. – И отныне всегда буду с тобой, столько, сколько ты захочешь!

Валерия перевела полные слез глаза на рубины. Она должна попрощаться с ними, навеки…

В то же мгновение камни вспыхнули ярко-розовым сиянием, которое разгоралось все сильнее и сильнее. Его свет отразился от синевы сапфиров, приобретая лиловый оттенок, который начал светлеть, пока все углубление в виде чаши не заполнилось нестерпимо горячей голубизной. От рубинов вверх поднялся прозрачный столб энергии, – Поток Силы, – и камни на глазах стали видоизменяться. Игра с Цветами Смерти вступила в завершающую стадию.

Очарованные этим роскошным, невиданным зрелищем, все застыли, потрясенные его безмолвным величием. Рубины горели, подобно звездам, которые питают своей кровью живые миры. Они стали золотыми, как солнце, рассыпаясь мириадами сверкающих лучей; потом полыхнули жидким красным огнем, заливая пространство зала малиновыми, розовыми и алыми потоками; потом в сиреневой глубине чаши родились бледные изумруды, которые наполнялись серебрящейся бирюзой, переходя в густо-зеленый, дрожащий и мерцающий свет, поглощающий все вокруг. Наконец, в этой темно-изумрудной мгле, там, где лежали рубины, образовалась черная пустота…