Черная роза - Солнцева Наталья - Страница 127

Он ехал так быстро, как позволяли погодные условия, на ходу рассказывая Горскому и Лиде все, что за это время произошло в Москве.

– Никита говорит, что до «условного часа» остается всего ничего, – поэтому нам лучше держаться всем вместе.

– А что это за «условный час» такой? – робко поинтересовалась Лида.

Она устала и замерзла в электричке, хотела спать. Половину из сказанного Сиуром, она пропустила мимо ушей. Возможно, и к лучшему. Подобные истории не совсем подходящее развлечение перед сном.

– Да! Не мог бы ты объяснить подробнее, о чем идет речь? – поддержал ее Горский.

– С огромным удовольствием удовлетворил бы ваше любопытство, если бы мог! Увы! Сам теряюсь в догадках! Никита не желает посвящать нас во все тонкости. Говорит, – преждевременно! Вы, мол, еще не готовы, все равно не поверите.

– Почему это он за нас всех решает? – возмутился Горский. – Надо его заставить! Пусть выкладывает все, что знает! Теперь, когда мы все вместе, ему не удастся держать нас в полном неведении. Что это такое?

Сиур промолчал. Он и сам думал, что они должны все узнать, наконец. Никита обязан им сообщить всю информацию, которой он располагает. Хватит играть в кошки-мышки! «Время пик» приближается, а они, как слепые котята, понятия не имеют, что им предстоит! Куда это годится?

К коттеджу они подъехали в полной темноте. Лида по дороге заснула, а Горский обдумывал услышанное. Картина вырисовывалась невеселая.

Согревшись и наскоро перекусив, все собрались у камина. Ярко горел огонь, освещая комнату без окон, отделанную деревянными панелями. Тина и Лида были бледны, и только у Валерии на щеках пылал лихорадочный румянец.

Никита задумчиво смотрел на красно-желтое пламя, Сиур думал о Тине, а Горский, исполненный решимости все узнать, подбирал слова для начала своей речи.

– Никита! – строго сказал он. – Ты не имеешь права так поступать с нами! В конце концов, мы все в одной лодке. И ты обязан ввести нас в курс дела. Мы не можем просто сидеть и ждать развития событий!

– Почему? – спокойно спросил Никита.

– Потому, что это глупо и недальновидно! Если ты нас посвятишь в то, что тебе известно, нам всем станет легче. По крайней мере, мы будем иметь представление, что нас ждет, и соответствующим образом подготовимся!

– Морально и физически! – пошутил Сиур, улыбаясь.

– Действительно, Никита, – поддержала их Валерия. – Если ты что-то знаешь, то почему не хочешь рассказать всем?

Никита надолго задумался. Больше молчать нельзя. Ему придется сообщить им то, что знает только он. Ситуация близка к развязке.

– Ладно, – согласился он. – Раз вы настаиваете…

– Мы настаиваем! – сказали в один голос Тина и Лида.

– Тогда сделаем так. Вы задавайте вопросы, а я на них отвечу, если смогу. Предупреждаю, что мне известно далеко не все, а только малая часть. Кто первый?

Он обвел взглядом присутствующих: все невольно притихли. Никите показалось, что он слышит, как стучат их сердца.

– Давайте по порядку, – сказал Сиур. – Все началось с убийства антиквара, Альберта Михайловича. Ты знаешь, кто это? И за что он поплатился жизнью?

Никита вздохнул. Слишком много смертей… Видно, без этого не обойдешься. Не даром на статуэтке Будды, которая принадлежит ему, изображен пятый символ Пути Осириса, – Жнец, или Смерть, – означающий закат, то есть уничтожение в этом мире и перемещение в иной план. Смерть идет за Никитой по пятам, верша свою страшную жатву. Однако, пора что-то говорить. Все ждут.

– Альберт Михайлович, – старый мастер, который один умел изготавливать магические предметы, которые существуют одновременно в двух мирах, – тихо произнес Никита. – Это он выковал флорентийский медальон, браслет Элины, те цепочки со Знаком, которые Тина и Сиур носили в Древнем Египте, ту подвеску, которая была на гладиаторе в момент извержения Везувия, старинный арбалет, найденный в подвале его дома… Всех Будд тоже изготовил он. Вещи пропадали, теряли своих хозяев, похищались, исчезали в одних местах и появлялись в других. Но у них всех есть одно общее свойство, – они не могут уйти навсегда! Тысячи лет они путешествовали из рук в руки, в поисках тех, кому они призваны были служить. И неизменно находили своих истинных хозяев.

– Сколько всего Будд? – уточнил Сиур, который весь превратился в слух.

– Их семь! – ответил Никита. – Семь символов Пути Осириса! По одному на каждого из нас.

– Но…здесь их только четыре! – возразила Тина. – А где же еще три?

– К сожалению, их действительно только четыре, – это статуэтки, принадлежащие Сергею, Лиде, тебе и Валерии. Есть два Будды, владельцами которых являемся мы с Сиуром. Но я не знаю, где они. Мы их так и не получили! Альберт Михайлович погиб из-за меня. Он должен был помочь мне собрать всех, у кого есть фигурки. Предчувствуя свою смерть, антиквар успел отослать по почте статуэтку. Потом рассталась с жизнью Виолетта Францевна, ясновидящая вдова. У нее был Будда Сиура. Вдову убили, а статуэтка исчезла. Так я лишился второго помощника! Свою собственную фигурку я не могу отыскать уже триста лет…

– А кто же седьмой? – громко спросила Лида, которая не переставала думать об этом, как только Никита сказал, что фигурок семь. – Нас только шестеро!

Все растерянно переглянулись. В самом деле, их же только шестеро!

– Я, кажется, знаю, кто седьмой, – нерешительно вмешалась Валерия.

И все сразу уставились на нее. Никита догадывался, что она сейчас скажет, и не ошибся.

– Это… та девушка, альпинистка… которая разбилась! Я видела… Ее зовут Мари. Но… ее уже нет в живых. Тогда это была картинка будущего, а теперь она окрасилась в иные тона, – значит, стала прошлым!

Все примолкли и сидели, как оглушенные. Значит, их только шестеро. Седьмой мертв.

– А…где ее Будда? – нарушила молчание Лида.

Никита покачал головой. Он не знал.

– Что мы должны сделать с фигурками? – спросил Горский. – Или это просто опознавательные знаки, по которым мы можем найти друг друга?

– Не совсем, – вздохнул Никита. – В определенное время, в определенном месте все статуэтки должны занять определенное положение, точно такое же, как они занимают в другом мире. И все обязаны при этом присутствовать. Только тогда осуществится Великий Переход… Но мы можем выбирать, уходить нам, или оставаться здесь.