Черная роза - Солнцева Наталья - Страница 122

– Но… – «Рене» нервно оглянулся, испугавшись, что Шарль может увидеть их и подслушать разговор.

– Не суетись! – нехорошо усмехнулся «месье Шаррон». – Никто меня не видит и не слышит, кроме тебя, дорогой де Альвейр, или как там тебя прикажешь величать?

– Что тебе надо, Гуайт? Это ты взял Будду?

– Конечно, я. Тебе не видать статуэтки, дорогой Альвейр! Столько стараний, и все зря! – он снова захохотал. – Ловко ты придумал, – прикинуться альпинистом! Я получил колоссальное удовольствие, наблюдая, как ты карабкаешься по камням с неподъемным рюкзаком за плечами! Это умора! Благородный Рыцарь Розы – в горных ботинках и ветровке, среди скалолазов! Надо было бы запечатлеть для потомства!

Смех «Шаррона» оглушительно грохотал, многократно отраженный и усиленный эхом, грозя вызвать обвал. Несколько камешков сорвались и покатились по склону. Но ни Шарль, ни другие туристы ничего не слышали.

– Зачем тебе Будда? – зло спросил де Альвейр. – Отдай статуэтку!

– Отдам! Да только не тебе! – Аббат де Гуайт легко перепрыгнул с камня на камень, становясь почти невидимым в быстро сгущающейся тьме. – Будда отправится по назначению! К своим истинным владельцам! И все ваши планы рухнут, просто разобьются вдребезги! Как разбилось мое счастье с Мари…

– Так ты… – Альвейр хотел сказать «любил ее», но у него язык не повернулся. – Ты все видел? Почему же тогда не спас ее?

– В этом мире она для меня потеряна, – с печалью в голосе ответил аббат. – Я потерял Мари гораздо раньше, чем ее прекрасное тело разбилось о камни! Гораздо раньше… А теперь у меня появился шанс! Я помогу ей выполнить ее миссию, а потом у меня еще останется целая Вечность, чтобы вымолить у нее прощение. И, может быть, я еще смогу добиться ее любви… Нет ничего невозможного в этом и всех других мирах! Мне понравилось это потрясающее ощущение, – любить другое существо, – и я хочу испробовать, каково это! Прощай, дорогой Альвейр! Мой привет Повелителю!..

Аббат закутался в плащ и растворился во мраке ночи.

«Рене» очнулся, когда Шарль взял его за плечо. Вокруг палатки, на которой лежало тело Мари, столпились туристы. Де Альвейру нестерпимо захотелось исчезнуть, растаять в холодном, насыщенном озоном, воздухе.

– Давно пора было на все плюнуть! – с досадой подумал он, завидуя Гуайту. – Аббат свободен и может делать все, что ему угодно! Он смеялся надо мной, и в его смехе была изрядная доля презрения! До чего я дошел? Во что превратился? Я, Рыцарь Розы, сделался глупым посмешищем, убийцей доверчивых женщин! Достойное занятие, ничего не скажешь! Гуйат прав! Он всегда оказывался самым умным среди нас. Он выбрал Мари… и правильно поступил.

Ночь в лагере получилась тревожной и бессонной. Шарль напился, виня себя и только себя в смерти туристки. «Рене» забился в палатку и не подавал признаков жизни. Остальные тоже переживали молча. За стенками палаток безумствовал ветер. Утром группа решила возвращаться обратно. По радио вызвали спасательный вертолет, но до ближайшей площадки, где он мог приземлиться, было пол дня пути.

Рассвет в горах наступал неторопливо, заливая снежные вершины тусклым золотистым светом. Ниже стоял туман. Палатки и снаряжение покрылись инеем.

Когда все уложили рюкзаки и собрались вокруг догорающего костра, оказалось, что исчез еще один турист. Палатка «Рене», пустая и холодная, была брошена. Ветер заунывно свистел в веревках, небо над зубцами гор медленно светлело…

Огонь в камине жадно лизал березовые дрова. Пахло деревом и свечным воском. Янтарно светился коньяк в толстых широких стаканах.

Тина лежала на диване, накрывшись пледом, и ни о чем не думала. Ей было хорошо. Недостроенный коттедж на окраине глухого подмосковного поселка оказался надежным убежищем. Зимой, засыпанный снегом, он и вовсе ничем не напоминал человеческое жилье. Вековые ели, опустив темные ветви, скрывали его от любопытных глаз. Ночная метель замела следы «джипа», на котором они приехали. Ничто не выдавало их присутствия, кроме слабенького дымка.

– Что мы будем делать дальше? – спросила Тина, подкладывая под голову еще одну диванную подушку. – Вести жизнь лесных отшельников?

Сиур сидел рядом, по его напряженному лицу бегали багровые блики пламени. Гибель Татьяны и ребят не выходила у него из головы.

– Может быть, некоторое время придется…

Если бы он был один на этом свете, то ни за что не стал бы прятаться, где-то отсиживаться. Сиур привык встречать врага лицом, а не спиной. И только страх за Тину заставил его принять непростое решение. Из-за него уже пострадали люди, которые никакого отношения не имели ни к Буддам, ни к рубинам, ни ко всем этим проклятым тайнам! Судя по всему, ждать развязки осталось недолго. Никита что-то знает, и раз он сказал, чтобы они держались все вместе поблизости, значит, события назрели и «висят на носу». Что ж! Это к лучшему! Пусть уж, наконец, грянет буря! Они хотя бы смогут посмотреть в лицо своей судьбе, которая скрывается от них подобно ускользающей тени!

– А сколько?

– Что? – он увлекся своими размышлениями и потерял нить разговора.

– Я спрашиваю, сколько еще нам тут сидеть? – раздраженно переспросила Тина. – Татьяну ты тоже не слушал?

Господи! Она опять не сдержалась. Тина уже пожалела о вылетевших словах, но…

– Что с нами происходит? – спросил Сиур. – Со мной, с тобой?

– Не знаю… – она вздохнула и закрыла глаза. – Мне кажется, ты стал другим. Мы привыкли друг к другу, как привыкают супруги или люди, которые годами живут вместе.

– Разве это плохо?

– Если они не поддаются однообразию и скуке, то нет.

– Ты полагаешь, нам мало развлечений?

Тина пристально посмотрела на него и усмехнулась.

– Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем речь! Тебе это не идет. Не соответствует твоему образу настоящего мужчины!

Она говорила это легко, без боли в сердце. Такой, каким он стал, Сиур не представлял для нее интереса. Мужчина, который считает что бы то ни было важнее их взаимоотношений, не мог взволновать ее, вызвать нежность и желание.

– Я не изменился, – устало сказал он. – Просто навалилось много проблем.